— Послушайте, Жураев, — зло выговорил Соренко, — мне кажется, вам доставляет удовольствие положение, в которое мы попали. А меня оно совсем не устраивает. Поэтому я собираюсь пойти и позвать полицейских, пока они еще в отеле. Если дальше пойдет в подобном темпе, боюсь, мы все не сможем дожить до утра.
— Убийца среди нас, — согласился Обозов, оглядывая всех настороженным взглядом.
— Почему вы считаете, что его убили? — поинтересовался Дронго.
— А вы полагаете, что он умер от инфаркта? Или у него был инсульт? — зло спросил Обозов. — Вам не кажется странным, что здоровый мужчина в расцвете сил вдруг умирает. Конечно, его убили…
— Помолчите, — попросил Дронго снова наклонясь к убитому. Он еще раз попытался нащупать пульс, проверил зрачки, дотронулся до губ.
— Его отравили, — кивнул Дронго, — вы были правы, Обозов. Его, конечно, отравили цианидом. Только я хотел бы уточнить, кто именно принес эти две бутылки. Кажется, вы, Обозов?
— Одна бутылка еще стоит на столике, — показал в сторону комнаты Обозов, — а из второй мы все пили. Если я бросил в бутылку яд, то почему тогда не умер никто другой? Вам не кажется, что в таком случае все, кто пил из этой бутылки, должны лежать сейчас на полу.
Соренко внезапно громко закашлял, и все посмотрели на него. Он покраснел, посмотрел на остальных и виновато сказал:
— Я поперхнулся.
— Нужно позвать комиссара, — вздохнул Жураев. — Представляете, что он про нас подумает. Решит, что мы настоящая «русская мафия». Два убийства за один вечер. Это много даже для Италии.
Дронго исследовал остатки разбитого стакана. Его внимание привлек кусочек льда, лежавший на полу. Он поднял голову:
— Кто приносил лед?
Соренко снова начал кашлять. Обозов посмотрел на него и негромко сказал:
— Кажется, Клавдия.
Все посмотрели туда, где сидела бледная от ужаса Клавдия. Увидев, что все смотрят в ее сторону, она испугалась еще больше.
— Она всем давала лед, — неуверенно пробормотал Леонид Соренко.
— Вот именно, — почему-то раздраженно сказал Обозов. Затем посмотрел на Дронго: — Мы теряем время. Позвать комиссара?
— Конечно, — кивнул Дронго, — я думаю, будет правильно, если мы не будем ничего трогать. Давайте вернемся в комнату и дождемся полиции.
Он еще раз посмотрел на остатки разбитого стакана. Затем, внезапно наклонившись, принюхался. «Никакого запаха», — подумал он, глядя на остатки виски, разлитые по полу. Осторожно, стараясь не наступить на лужицу, Дронго вышел в гостиную. Обозов уже вышел из номера, чтобы позвать комиссара Террачини из соседнего номера. Все подавленно молчали. В комнате кроме Дронго сидели пять человек. Леонид и Клавдия Соренко, Дмитрий и Елена Жураевы, Олег Торчинский. «Вместе с Обозовым их шестеро, — подумал Дронго. — Получается, что они главные подозреваемые. Ведь Марк Лабунский скончался так внезапно, словно его отравили. Он занимался спортом и не был похож на гипертоника с больным сердцем, хотя после смерти жены, вполне мог переволноваться».
— У него были проблемы с сердцем? — спросил Дронго у Клавдии Соренко.
Она покачала головой:
— Никогда. Он занимался спортом. Был абсолютно здоровым человеком.
Едва она произнесла эту фразу, как дверь стремительно открылась и в комнату вбежали комиссар, несколько сотрудников полиции и Уорд Хеккет. За ними вошел Обозов. Террачини поспешил на балкон, сотрудники полиции бросились к погибшему.
— Вот это да, — сказал Хеккет, выходя на балкон, — это уже просто кровавая драма. Какой-то «Тит Андроник» получается. Кто его отравил?
Вопрос был риторический. Хеккет обвел взглядом всех присутствующих, потом насмешливо заметил:
— Кажется, вы решили перебить друг друга. Я думаю, вам лучше не мешать. Запереть вас в каком-нибудь номере, и вы будете истреблять друг друга до тех пор, пока не останется один — самый сильный.
— Хватит, Хеккет, — раздраженно сказал Дронго, — не время для каламбуров.
— А я не шучу. Вы опять оказались случайным свидетелем. Честное слово, я могу подумать, что их убивают не без вашего участия. Как он умер?
Хеккет смотрел на Дронго, но тот промолчал. Тогда Хеккет посмотрел на Обозова.
— Он стоял на балконе и пил виски, — объяснил Обозов, — мы были в комнате. Внезапно он пошатнулся и уронил стакан. А потом упал на пол. Мы бросились на балкон — он был мертв.
— А кто наливал ему виски? — спросил Хеккет.
— Никто. Он сам налил себе из бутылки, — показал на бутылку Обозов.
Он хотел до нее дотронуться, но раздался резкий оклик комиссара:
— Не трогайте бутылку! — Комиссар вошел в комнату и взглянул на собравшихся. — Его отравили, никаких сомнений нет. Его отравили, — повторил комиссар, — у погибшего синие губы. Я думаю, что сейчас вернутся наши эксперты и сделают предварительное заключение. Если бы я знал, что вы собираетесь убивать друг друга, я бы не отпустил нашу бригаду, — в сердцах добавил комиссар. Затем взглянул на Дронго. — Вы все еще здесь? И вы, конечно, опять оказались случайным свидетелем и ничего не видели?
— Видел, — спокойно парировал Дронго, — видел, как он умер.
