Первое время дела шли не очень хорошо, но потом газете удалось устояться, укрепиться, найти своего читателя, и бывший партийный функционер Глебов стал заядлым перестройщиком, печатал острые статьи, не гнушался даже полупорнографических и откровенно порнографических фото и «желтеньких» статеек, и его бульварный еженедельник стал достаточно популярным среди молодежи столицы.
Однако Глебов помнил, с каким трудом удержался в своем кресле, и никогда не позволял себе ссориться с властями или публиковать «опасные» материалы, задевающие «сильных мира сего». В отличие от «Московского фаталиста» он предпочитал занимать безопасную нишу и не вылезать из нее без необходимости.
Света вошла в кабинет, когда там уже сидел незнакомый мужчина. Сидел он спиной и даже не повернул голову, когда она вошла.
— Добрый день, — подчеркнуто сухо поздоровался шеф, — Светлана, вы не знаете, где в данный момент находится Кривцова?
— Н-нет, — с некоторой запинкой ответила Света, испугавшись неожиданного вопроса. — Не знаю, — повторила уже более уверенно.
— К нам приехал помощник депутата. Он хочет поговорить с нашей сотрудницей. Сегодня утром она безобразно вела себя у здания парламента.
Ударила депутата по лицу, приставала к нему с разными непристойными обвинениями, кричала, что у нее есть от него ребенок. Разве у Кривцовой есть дети?
— Нет, — сразу ответила Света, — это все вранье. Она ничего такого не делала… — В этот момент незнакомец повернул голову, и Света с ужасом узнала в нем одного из сидевших в машине людей. Значит, это был помощник депутата.
— Откуда вы знаете, что она делала? — спросил незнакомец. — Вы разве с ней разговаривали? Или встречались?
У него было круглое лицо с чуть выступающим вперед подбородком. И светлые, кажется, голубые глазки, совсем не страшные. Света почувствовала, как краснеет.
Она не умела врать так нагло, в лицо. Эта ее привычка сказывалась и на отношениях с мужчинами. Когда нужно было соврать или даже промолчать, она начинала неудержимо краснеть.
— Действительно, — кивнул Глебов, — откуда вам все известно? Кстати, я вас не представил. Это редактор отдела культуры нашей газеты Светлана Рыженкова. А это помощник депутата Тетеринцева, господин Бондаренко. Откуда, Света, вы все знаете? Вы разговаривали с Кривцовой? Где она сейчас находится? Вы не сказали ей, что мы ищем ее весь день?
— Я не знаю, — краснея еще больше, прошептала Света, — не знаю, где она сейчас находится. Но Римма порядочная девушка, она не могла такого сделать.
— Это мы с вами потом решим, что она могла, а чего не могла, — вконец рассердился Глебов. — Мне звонили уже из милиции, и вот сейчас приехал помощник депутата, а вы здесь рассказываете нам, какая она хорошая девочка. Пусть напишет объяснение, как только явится. Или вообще — пусть сразу зайдет ко мне.
— Она вам не звонила сегодня? — уточнил Бондаренко.
— Нет, — сказала Света, чувствуя, что оба понимают очевидность ее вранья.
— Нет, — повторила она с вызовом.
— У нее есть мобильный телефон? — спросил гость.
— Она его обычно не носит. Оставила в редакции, — быстро ответила Света, радуясь, что наконец может сказать правду.
Помощник депутата испытующе посмотрел на нее. Он, очевидно, почувствовал, когда именно она ему врала и когда говорила правду. Видимо, чувствовал это и Глебов. Поэтому, нахмурившись, он сказал:
— Я временно отстраняю Кривцову от обязанностей нашего парламентского корреспондента. Пусть напишет объяснение, и мы тогда разберемся, что там случилось. Найдите ее и пусть срочно явится в редакцию.
— Хорошо, — испуганно сказала Света.
Она уже повернулась, чтобы выйти, когда помощник депутата вдруг схватил ее за руку. И от этого прикосновения она вздрогнула, словно он собирался убить ее прямо в кабинете Главного.
— Скажите ей, что нам очень нужно поговорить, — улыбнулся Бондаренко.
Вернее, показал свои зубы при этом, а глаза у него оставались бесстрастными и холодными.
— Да, — кивнула Света, освобождаясь от его хватки, — да, конечно.
Выскочив из кабинета Главного, она добежала до своей комнаты, схватила телефон и, набрав номер, закричала в трубку:
— Они уже здесь, Римма. Ищут тебя повсюду. Главный ругается, просит, чтобы ты написала объяснительную.
— Ты ему сказала, где я нахожусь?
— Нет, конечно. Но он распорядился отстранить тебя от работы в парламенте за твое поведение. Теперь уже говорят, что ты приставала к нему. В общем, все валят на тебя.
— Ничего, разберемся. Ты потом зайди к Ник-Нику и объясни все толком.
Только не говори, где я нахожусь. Поняла?
— Конечно. Он хочет твоего объяснения, но я ему все скажу.
— Света, — сказал кто-то из девушек за ее спиной, — к тебе пришли.
— Потом, — отмахнулась Света, — короче, ты быстрее ищи Вадима. И сразу позвони мне, как только найдешь его и заберешь пленку.
Положив трубку, она повернула голову и с ужасом увидела за спиной того человека, с которым только что разговаривала в кабинете Главного. Света попятилась к стене, чувствуя, что ей не хватает воздуха.
— Вы, кажется, говорили с Кривцовой, — холодно произнес он. — Не позвоните ли вы ей еще раз?
