— Я принесу вам их, — кивнул Точкин.
— У него были какие-нибудь контакты в последнее время с криминальными или подозрительными элементами? Иногда у журналистов бывают информаторы из таких типов.
— Возможно, только он об этом никому не рассказывал. У каждого есть свои информаторы, но мы не обнародуем их имена, чтобы не подставлять людей. У Славы тоже были свои информаторы. Но он никогда про них не говорил.
— Даже вам?
— Даже мне, — кивнул Точкин, — и правильно делал. Разве можно рассказывать о людях, которые помогают тебе в работе? Это как в милиции — каждый опер бережет своих агентов.
— Про милицию поговорим в следующий раз, — заметил Дронго, — меня все же интересует круг информаторов Звонарева. Неужели вы никого из них не знали, ни о ком не слышали?
— Некоторых знал. Профессия у нас такая: ни одной статьи не подготовишь, встречаясь с одним человеком. Тут пять, шесть, восемь человек нужно — иначе нельзя составить полное впечатление. А тем более — объективное.
— Мне о Звонареве нужно знать как можно больше. Какой он был человек, что любил, как вел себя в разных ситуациях, как реагировал на несправедливость. Он был равнодушным, эмоциональным, сдержанным? Каким?
— Его главное качество — наблюдательность, — подумав, ответил Точкин. — У него было своеобразное умение примечать детали. Как у хорошего следователя.
Если многие из нас видели проблему в целом, то он замечал такие детали, на которые другие не обращали внимания. Эмоциональным он не был, нет, скорее сдержанным. Но и равнодушным его нельзя назвать. Умел веселиться, радоваться, грустить. Мы готовили материал о детях, попрошайничающих на улице, и я видел, как он переживал это. Но старался не показывать. Даже с Валей особенно много не говорил. Во всяком случае, мне так казалось. Конечно, он гордился своими успехами, но радовался им как-то сдержанно, внутри, не стараясь особенно выказывать свои чувства.
— Он любил выпить?
— Нет. Иногда, после работы, в хорошей компании выпивал, но весьма умеренно. Всегда себя контролировал. Умел держаться.
— У него были враги в редакции?
— Вы думаете — его убил кто-то из наших? — даже улыбнулся Точкин.
— Я пока только спрашиваю, — терпеливо уточнил Дронго.
— Нет, думаю, нет. Не всем, конечно, нравилась его растущая популярность.
Среди журналистов тоже есть конкуренция. Но чтобы из-за этого убивать… Нет, врагов у него не было. Все его любили.
— За исключением Виолы, — напомнил Корытин.
— Какой Виолы? — сразу насторожился Дронго.
— Секретарь Главного, — нехотя ответил Точкин. Было видно, что ему неприятно говорить на эту тему. — Она раньше встречалась со Славой, а потом он переключился на Валю. Виола считала, что он сделал это из-за ее отца, а девушку не любил. Ну, все как обычно. Когда парень бросает одну, она начинает сочинять гадости про другую.
— Я, кажется, видел ее в приемной, — кивнул Дронго, — очень эффектная блондинка.
— Весьма, — кивнул Корытин.
Точкин пожал плечами, предпочитая не спорить.
— Она вам не нравится, — понял Дронго.
— Она не нравилась Славе. А из-за этого у нее испортились отношения и со мной. Виола знала, что мы дружим. В общем, она считала, что это я познакомил Славу с Валентиной, хотя на самом деле все было не так. Но разве можно что-либо доказать? У Виолы отца нет, она живет с матерью в обычной «хрущевке». А у Вали отец известный художник, четырехкомнатная квартира на Тверской. Я не думаю, что Слава предпочел из-за этого Валю. Конечно, нет. Но ему, наверное, было приятно, что дочь такого человека обратила на него внимание. Виола же обычная девушка.
Симпатичная, красивая, толковая, но и только. А Валя интеллектуалка, ходила на все выставки, вернисажи, всякие богемные тусовки. Она очень много сделала для «просвещения» Славы и ему, видимо, все было интересно, весь круг знакомых Вали.
И отец тут ни при чем. Просто ему было интереснее с ней, я так думаю.
Дронго отметил скептическое выражение на лице Корытина, но не стал развивать дальше эту тему. Он задал совсем другой вопрос:
— У него были долги?
— Кажется, да, — ответил Точкин. — Но тоже не такие, чтобы из-за них убивать. Занял определенную сумму денег, чтобы купить квартиру. Очень комплексовал из-за того, что у него не было собственного жилья. Комплекс приезжего. И очень радовался, когда купил квартиру. Пригласил всю редакцию, мы все гуляли на новоселье.
— Он хорошо зарабатывал?
— Неплохо, — Точкин бросил быстрый взгляд на Корытина.
И тот вмешался:
— Наши сотрудники получают неплохие гонорары, — заметил он, — мы стараемся адекватно оплачивать работу наших сотрудников.
— И, конечно, имеете неучтенные ведомости, с которых они не платят налогов, — добродушно заметил Дронго.
— Нет, — встрепенулся Корытин, отводя глаза, — вот это никогда!
По его реакции было ясно, что не все сотрудники газеты платят налоги с получаемых сумм, но это менее всего интересовало Дронго.
— У кого он занимал деньги?
— Вы все же думаете, чти его убили из-за денег? — снова удивился Точкин, — но там была не такая уж большая сумма…
— Вы не ответили на вопрос. У кого он занял деньги?
