— Продал. И получил четырнадцать тысяч латов. Я еще машину тогда купил. «Москвич». Меня за эту машину тоже в полицию вызывали, все время узнавали, откуда у меня деньги. И следователь такой настырный был. Проверял, как я дом продал и сколько денег получил. Все до единого лата проверил.
Фешукова облегченно вздохнула. Она все поняла.
— Не нужно так нервничать, — посоветовал Дронго, — и тем более ругаться в присутствии дамы.
— Кто ты такой? Следователь? Или журналист?
— Конечно, журналист. Значит, купчая у вас есть? И не нужно мне тыкать, я этого не люблю. Татьяна, мы, кажется, можем идти.
— Подождите, я вам мою купчую покажу.
— Не нужно, мы вам и так верим.
Дронго пропустил Фешукову первой и вышел следом за ней.
— Может, чайку попьете? — крикнул им вдогонку Рябов, проявляя запоздалое гостеприимство.
— Спасибо, не нужно, — ответил ему на прощание Дронго.
Собака снова залаяла. Они дошли до калитки, и в этот момент из дома вышел, тяжело ступая, Рябов.
— Что будет с моим домом? — крикнул он гостям. — Они меня могут выгнать?
— Нет, — отозвался Дронго, — подавайте в суд. Пусть они доказывают, что вы неправильно купили этот дом. Если вашу купчую регистрировал нотариус, то вы можете получить всю сумму, заплаченную за дом.
— Это мне мало. Что я куплю сегодня на такие деньги? — разозлился Рябов. — А мое имущество, хозяйство? Я сарай построил…
— До свидания, — сказал Дронго, закрывая калитку.
На улице он вздохнул полной грудью. В доме Рябова был невыносимый смрад, пахло плесенью и пылью.
— Вы думаете, что он не врет? — спросила Фешукова.
— Я думаю, что в полиции наверняка проверили, откуда у него появились деньги и машина. Мне скорее была важна его реакция, чем ответ.
— У нас осталось только полтора часа, — напомнила Татьяна, — опоздаем на «Травиату». И учтите, что я должна еще переодеться.
— Тогда ловим машину и едем к вам, — согласился Дронго, — мне тоже нужно сменить костюм. Он, кажется, пропах всеми запахами этого дома.
Они условились встретиться у здания театра. Дронго успел заехать к себе и переодеться. У отеля стоял «Ситроен», и его водитель проводил Дронго обиженным взглядом. Но когда через полчаса Дронго сел в такси, «Ситроен» сразу пристроился за ними. Впрочем, сейчас Дронго и не думал от него отрываться. Он доехал до театра и вышел из машины, представляя себе состояние своих «наблюдателей», явно не ожидавших, что он позволит себе провести вечер в опере. Фешукова ждала его у входа. Они сдали верхнюю одежду в гардероб и поднялись в правую ложу, откуда прекрасно была видна сцена.
Божественная музыка Верди сделала этот вечер незабываемым. Слушая певцов, Дронго расслабился и позволил себе несколько отвлечься от всех событий двух предыдущих дней. Он любил классику, и среди его самых любимых композиторов были Брамс, Шопен, Штраус, Верди. Но двоих он выделял особенно — Моцарта и Чайковского. В Моцарте угадывалась абсолютная свобода духа и невероятные озарения. А музыка Чайковского заставляла сжиматься сердце от тоски, печали, счастья, боли. Звуки, сотворенные гением музыки, словно заменяли дыхание, настолько они были органичными и вместе с тем пронзительными.
— Вам нравится? — спросила в перерыве Татьяна.
— Очень, — искренне ответил он, — большое спасибо за ваше приглашение.
Когда после спектакля они вышли из здания театра, на улице шел сильный дождь. Дронго поймал такси и повез Фешукову домой.
— Какие у вас на завтра планы? — спросила она. — Вы хотите с кем-то увидеться?
— Да, — кивнул Дронго, — но с одним условием, чтобы вы не говорили об этом Лилии. Я хочу встретиться с первой женой Арманда.
— С Визмой? — удивилась Татьяна. — Зачем вам это нужно? Они не виделись с Армандом много лет. Она вообще ничего не знала о его жизни. Только исправно получала деньги на Лайму. Арманд был очень порядочный человек, даже когда его дочери исполнилось восемнадцать лет и формально можно было больше не выплачивать алименты на содержание совершеннолетней дочери, он всегда им помогал. Делал все, что мог. И даже более того. А Лилия относилась к его дочери, как к родной. Она так радовалась рождению внуков, словно это ее мальчики. И так жалела, что Арманд их не увидел.
— И тем не менее я хотел бы с ней встретиться, — твердо повторил Дронго. — И еще мне нужно найти хотя бы одного из тех двоих офицеров полиции, которые дежурили в то утро рядом с домом погибшего.
— Одного я знаю, — вспомнила Татьяна, — его двоюродная сестра работала у нас в институте. Второго даже не помню. Ведь столько лет прошло…
— Я бы хотел встретиться и с ним. Кроме того, я обратил внимание на слова Рябова. Он сказал, что заступил в девять утра. А до него дежурил другой человек. Значит, мне нужно встретиться и с ним. И еще с соседями, которые были в то утро в доме. Как видите, у меня обширная программа, которую я обязан выполнить, чтобы проверить все факты.
— Вы хотите поехать в Вентспилс к этому Скалбе? — вспомнила Фешукова про напарника Рябова.
