– Нет. Инна Денисенко недавно купила почти новый «Фольксваген», и все считают, что деньги на покупку машины дала ей подруга. Теперь все.
– Что нового у тебя, Леонид?
– Фирма Виталия Молокова на грани краха, – начал свой отчет Кружков. – Большие долги, никаких перспектив, полгода назад уволено больше половины сотрудников. Молоков – очень слабый бизнесмен и еще худший руководитель. В фирме с ним никто не считается, все знают, что ему помогает деньгами брат жены. Но три месяца назад он получил в банке большой кредит и вложил деньги в поставку оружия с Урала через Украину в одну из арабских стран.
– Денисенко об этом говорил перед смертью, – напомнил Дронго.
Эдгар кивнул в знак согласия.
– Если сделка сорвется, фирма объявит себя банкротом, – сказал Кружков.
– Интересная информация, – пробормотал Дронго. – А его жена?
– Врач. Работает в больнице. Тяжелый, вздорный характер. Больные ее не любят, коллеги боятся ее злого языка. В общем, не подарок. Все знают про ее знаменитого брата, Поэтому ведет себя она все более нагло. У меня больше ничего нет по Молокову и его жене.
– Как насчет Юлии?
– Мы разделили задание, – пояснил Эдгар. – Он поехал в телефонную компанию, а я в МГУ, где Юлия будет защищать диссертацию. Знаешь, какие о ней отзывы? Исключительно положительные. Умная, дисциплинированная, настойчивая. Тема диссертации очень нужная. Я представился латышским журналистом и попросил рассказать мне о молодых диссертантах, которые готовят наиболее перспективные работы по психологии. Ее назвали первой.
– Это говорит в ее пользу, – согласился Дронго. – А что у тебя? – обратился он к Леониду Кружкову.
– У меня абсолютно другие мнения. На прежней работе ее характеризуют не с лучшей стороны. Недисциплинированная, часто прогуливала, некрасиво себя вела, аморальна. Они были рады, когда она уволилась.
– И это все об одном человеке, – подвел итоги Дронго.
– Мне кажется, она несколько странный субъект, – вставил Эдгар. – Может, у нее раздвоение личности?
– В телефонной компании не было никаких перспектив роста, – возразил Дронго, – а для успешной защиты диссертации ей нужен положительный имидж. Она его и поддерживает изо всех сил.
– Эта женщина знает, что ей нужно в жизни, – задумчиво вставил Вейдеманис.
– Сегодня Ратушинский ездил в морг вместе с Инной Денисенко и ее братом, – сообщил Дронго. – Он договорился, что похороны состоятся через два дня. И еще одна информация. Он убежден: документы забрала Юлия, и она же отравила Михаила Денисенко. Сегодня утром он распорядился перевести ее в другой отдел.
– Почему же он не подозревал ее до вчерашнего дня? – спросил Вейдеманис. – Было бы естественно подозревать свою секретаршу. Но он говорил, что не подозревает ее именно потому, что она работает у него. Он сказал, что она имела доступ к документам, которые были гораздо важнее пропавших бумаг.
– Верно, – согласился Дронго. – Но теперь он изменил свое мнение. Вспомни, как было дело. Перед тем как мы вместе выпили, она вышла из гостиной и вернулась незадолго до момента гибели Денисенко.
– Ты думаешь, она убийца?
– Пока у меня нет никаких оснований. Но после вчерашнего случая Ратушинский изменил свое отношение к ней. Резко изменил. И я хочу знать, почему. Завтра днем я встречаюсь с Майей Александровной на их даче. Поэтому утром у вас будут конкретные поручения. Ты, Эдгар, проверишь еще раз информацию по документам, опубликованным Лисичкиным. Просмотри его прежние материалы, сравни их. Не было ли здесь тенденциозности, одностороннего изложения фактов? Может, кто-то пытался подставить таким образом Ратушинского. Или, наоборот, статья была слишком мягкой и явилась лишь громоотводом для Ратушинского. Может, он был заинтересован в появлении такой статьи. Хотя я не думаю… Я ее читал. Слишком неприятные обвинения были в ней выдвинуты против Бориса Алексеевича. Но ты сравни статью с другими материалами Лисичкина. В том числе и написанными перед смертью.
– Я поработаю на компьютере, – кивнул Эдгар.
– А ты, Леонид, отправишься завтра на телевидение. В субботу там полно народу. Постарайся узнать про ток-шоу, в котором принимала участие Юлия Геллер. Мне нужно знать, что там произошло. Желательно с подробностями. Ты меня понимаешь? И узнай, не готовил ли Денисенко какой-нибудь репортаж, связанный с поставками оружия. Сумеешь пройти на телевидение? Учти, это режимный объект.
– Сумею, – уверенно сказал Кружков. – Сделаю себе фальшивый пропуск на имя Денисенко и расскажу всем, что я младший брат погибшего. Сегодня по всем программам сообщали о его смерти. Уверен, меня не станут тщательно проверять.
Дронго взглянул на Вейдеманиса и развел руками:
– Ты только посмотри, во что превратился наш Леня!
– С кем поведешься, от того и наберешься, – процитировал Эдгар.
– Спасибо, – кивнул Дронго, – значит, я учу вас быть циниками.
– Не ты.
Эдгар закашлялся, и Кружков быстро налил ему воды. Вейдеманис выпил и кивком поблагодарил его.
