– Здравствуй, Сергей, – раздался уверенный голос вошедшего.
– Это его отец, – поднялся со своего места Потапов.
– Внутри вас сидит обычный чиновник-лизоблюд, – заметил Дронго. – Ну что вы дергаетесь! А если именно старший Романовский убил своего соседа и завладел его уникальной коллекцией? Среди коллекционеров попадаются невероятные типы. Это настоящие фанатики, готовые ради пополнения своей коллекции пойти даже на преступление…
– Только не говорите таких слов при нем! – Потапов от ужаса замахал руками. – И без ваших намеков, Дронго! Не забывайте, что он – заместитель министра иностранных дел, а не какой-нибудь урка. Постарайтесь быть максимально вежливым.
В комнату вошел мужчина. Он был среднего роста, с крупной лысой головой, таким же скошенным носом, как у Сергея, более крупными карими глазами и похожим упрямым подбородком. На нем был дорогой шерстяной костюм. Дронго прищурился. Шерсть с кашемиром. Наверное, «Балансиага». А вот галстук у вошедшего был не столь стильный. Похоже, он купил его в Италии, марка была неизвестная, хотя полосатый галстук на фоне светло-голубой рубашки смотрелся неплохо. Войдя в гостиную, он вопросительно взглянул на гостей. Дронго и Потапов поднялись с дивана. Романовский-старший коротко кивнул им, не протянув руки. Пройдя к креслу, где несколько минут назад сидел его сын, он сел на его место. Сын, заметив, что его место занято, усмехнулся и прошел ко второму креслу, стоящему с другой стороны дивана.
– Итак, – сказал Романовский, – как я догадался, вы решили еще раз нанести мне визит. Вас я знаю, Леонид Александрович, помню, когда вы еще работали в ФСБ. А вашего напарника вижу впервые.
– Эксперт-аналитик Дронго, – представил своего коллегу Потапов.
– Очень хорошо. Судя по всему, мой сын немного слышал о нем. Говорит, что он высокий профессионал. Тем лучше. Чем я могу вам служить? И учтите, что вчера мы уже беседовали с сотрудниками прокуратуры.
– Это не допрос, Всеволод Витальевич, – мягко заметил Потапов. – Мы зашли только поговорить.
– И сразу начался прессинг, – вмешался Сергей Романовский. – Они считают, что я им вру. Все время спрашивали меня про монеты. И про ваши встречи. Словно ты мог украсть коллекцию Федора Григорьевича. А потом сказали, что у них есть пленка, на которой видно, как ты входишь в дом Глушкова.
Наступило гнетущее молчание. Романовский-старший свел брови. Дронго подумал, что младший достаточно умен. Под видом оскорбленного достоинства он в нескольких фразах рассказал отцу об их разговоре, помогая тому выработать оптимальную линию поведения.
– Вы считаете, что я мог убить Федора Григорьевича? – Голос Всеволода Витальевича прозвучал спокойно.
– Мы этого не говорили, – сразу ответил Потапов. – Мой коллега интересовался вашими коллекциями. Дело в том, что самые ценные экспонаты из коллекции Глушкова были утеряны.
– Какие экспонаты? – живо поинтересовался Романовский-старший.
– Два синих альбома, где он хранил наиболее редкие монеты, – пояснил Потапов.
– Да, я знаю об этих альбомах, – мрачно признался Всеволод Витальевич. – Это были настоящие раритеты. А почему вы думаете, что их украли? Он не оставлял их просто так. И почти никогда не возил на дачу. Мы смотрели их обычно в его городской квартире. Он держал альбомы в сейфе.
– Их там нет, – сказал Дронго. – Нигде нет. Ни в квартире, ни на даче. А его супруга считает, что он привез альбомы именно на дачу.
– Странно, – нахмурился Романовский-старший, – он редко так делал. И эти альбомы пропали?
– Да. Следователи прокуратуры считают, что альбомы взял убийца.
– Как он погиб? – мрачно спросил Всеволод Витальевич.
– Кто-то подошел и выстрелил в него почти в упор. Убийца стоял рядом с жертвой. Очень близко, почти вплотную. Только один выстрел. Однако никто ничего не слышал.
– И вы полагаете, что я пошел, застрелил соседа и похитил альбомы с монетами? Не слишком ли все это глупо? Хотя, наверное, любой коллекционер мечтал о таких экземплярах. Но думать, что я убил Глушкова… Это не мой стиль, господа. Смею заверить, что мы были друзьями. Людьми, достаточно хорошо понимавшими друг друга.
– Кто, кроме вас, мог знать об истинной ценности монет Глушкова? – поинтересовался Дронго.
Заместитель министра помолчал. Затем решительно произнес:
– По большому счету, никто. Насколько я знаю, здесь нет нумизматов, кроме меня и Глушкова. Вернее, не было. Теперь я остался один.
– Истинную цену монет могли знать только вы? – не унимался Дронго.
– Думаю, что да.
– И я, – неожиданно вставил Сергей Романовский. – Я тоже неплохо разбираюсь в монетах. Еще в детстве я помогал отцу их классифицировать.
– При чем тут ты! – заволновался отец. – Не нужно на себя наговаривать. Ты не нумизмат, а дипломат.
– Вы тоже дипломат, – напомнил Дронго, – однако это не помешало вам быть одним из крупнейших коллекционеров в стране.
– Сергей никогда не был коллекционером, – упрямо возразил старший Романовский, – и не нужно обращать внимание на его слова. Он спал и ничего не видел…
– Я им сказал, что видел, как из дома Глушкова вышла молодая женщина, – сказал сын.
