— Я его попрошу, чтобы он никому не рассказывал, — кивнул Горбовский и поспешил из гостиной. Дронго пошел за ним и оказался на террасе перед домом. Здесь стояли два столика, за одним из которых разместились Римма Алексеевна и Раиса. Увидев Дронго, супруга Аркадия Андреевича кивнула ему. Римма Алексеевна недовольно посмотрела на гостя.
— Вы друг моего старшего сына? — церемонно спросила она.
— Я стараюсь быть его другом, — ответил Дронго, чуть поклонившись.
— Хороший ответ, — старухе он явно понравился, — садитесь с нами, — пригласила она, — скоро будет ужин.
— Мне очень приятно познакомиться с мамой такого замечательного человека, как Роман Андреевич, — льстиво сказал Дронго, — мне кажется, что все лучшие черты человек всегда перенимает от матери. Даже говорят, что интеллект сына переходит от матери.
Римма Алексеевна улыбнулась. Гость ей нравился. Человек, который говорит такие приятные вещи, должен быть очень воспитанным и чутким.
— Правильно, — подтвердила она, — именно от матери все и переходит к детям. А ваша матушка жива?
— Да, — кивнул Дронго, — ей много лет, но я надеюсь, что она будет жить еще столько же. Я ее очень люблю, — абсолютно искренне сказал он.
— Вот видишь, Раиса, — обратилась Римма Алексеевна к своей младшей невестке, — когда человек любит свою мать, он сразу вызывает к себе уважение. И я очень рада, что в окружении Романа наконец стали появляться люди, которые понимают, что такое мать.
Подошел Горбовский.
— Мы сейчас будем ужинать, — улыбнулся он матери. Следом за ним подошел Аркадий Андреевич и тяжело опустился на стул рядом со своей женой.
— Уже вечер, — многозначительно изрек Аркадий Андреевич, — вы не знаете, когда в этом доме наконец подадут ужин?
— Аркадий, — строго произнесла мать, — ты опять выпил? У нас в доме гость. Прошу тебя познакомиться с ним. Это очень достойный молодой человек. Как вас зовут?
— Меня обычно называют Дронго, — произнес он.
— Какое странное имя, — удивилась Римма Алексеевна, — вы болгарин или югослав? Или это армянское имя? Может, грузинское?
— Нет. Просто меня так называют.
— Как странно. Но если вам так нравится, что ж… я помню одно кино, там был, кажется, профессор Дронов. Аркадий, познакомься с молодым человеком.
— Мы знакомы, — кивнул Аркадий. На террасе показались Наташа и Мая. Девочка жевала жвачку и держала в руке какую-то тетрадь.
— Наташа, — требовательным голосом обратилась к ней Римма Алексеевна, — вы закончили занятия?
— Да, Римма Алексеевна, мы сегодня закончили наш урок вовремя, — доложила Наташа. Судя по всему, она знала, что старуха относится к типу женщин, привыкших командовать везде, а уж тем более в доме своего сына. Недаром она занимала директорскую должность в школе на протяжении сорока лет.
— Очень хорошо, — кивнула Римма Алексеевна. Видимо, Наташа ей нравилась гораздо больше, чем старшая невестка.
— Мая, — обратилась бабушка к внучке, — выплюнь изо рта жвачку. Ты не корова.
Мая рассмеялась и показала язык, но не выплюнула жвачку. Бабушка нахмурилась. Горбовский, подойдя к дочери, сказал:
— Выплюнь жвачку. Нужно слушать бабушку.
— Она ко мне придирается, — заявила внучка, выплевывая жвачку.
— Вот вам плоды воспитания, — громко сказала Римма Алексеевна, — они уже настраивают против меня собственную внучку.
— Кто «они» и кто «настраивает»? — весело спросил Горбовский. Дронго подумал, что убитый должен был не только довести Романа Андреевича до высшей степени ненависти, но и ударить его дважды ножом, чтобы терпению Горбовского пришел конец.
— Идите ужинать, — позвала из дома Виктория.
— Она привыкла везде командовать, — неодобрительно проворчала Римма Алексеевна, поднимаясь со стула.
Бассейн, закрытый высоким кустарником, не был виден из дома. Оттуда уже возвращался Антон в одних плавках, успевший выполнить свою тренировку.
«Интересная семья, — подумал Дронго, — наверно, англичане правы, когда говорят о том, что в каждой семье есть свои секреты, свои „скелеты в шкафу“. Кто же из них шантажировал хозяина дома?»
