— Погибший звонил мне несколько раз и все время убеждал, что неизвестный человек воспользовался кредитной карточкой Паушкина, чтобы заказать ему номер в отеле, и нарочно отправил его туда. Я посоветовал Файзулину не заниматься такими глупостями, но сам решил встретиться с ним, когда он вернется. А сегодня я узнаю, что он свалился с пятого этажа. Разумеется, случайно. Что происходит в вашем банке, Иосиф Яковлевич, я могу узнать?
— Я сам ничего не понимаю, — ответил Гельдфельд, — мне казалось, что в нашем банке я контролирую ситуацию и знаю о каждом из наших сотрудников. Оказывается, я ошибался. Он записался ко мне на прием. Сегодня на пять часов вечера, но мы не успели с ним встретиться.
Остальные молчали. Почему они молчат, тревожно подумал Дронго, глядя на обоих вице-президентов, сидевших за столом. Это трусость или нежелание выносить «сор из избы»? Почему они молчат? Почему не рассказывают, что сегодня утром Файзулин заходил и к ним?
— Я с ним разговаривал, — объявил он следователю.
И увидел повернувшиеся к нему лица.
— Вы что-то хотите нам сообщить? — спросил Катусев.
— Да. Он был уверен, что убийство Алексея Паушкина было спланировано кем-то посторонним. У него были факты, что кто-то третий намеренно пытался поссорить Паушкина с Абасовым. И нарочно заказал номер в отеле, отправив туда сначала Паушкина, а затем Абасова.
— Откуда ему было это известно? — нахмурился Катусев.
— Ему об этом сказал сам Паушкин. Перед тем как поехать в отель.
— А доказательства? Я все проверял. Номер был заказан на кредитную карточку Паушкина. Кто мог узнать сразу шестнадцать цифр с его кредитки «Мастеркард»?
— Очевидно, кто-то узнал. И заказал номер на карточку Паушкина.
— Почему тогда он не отменил заказ, а поехал в номер? Если кто-то чужой воспользовался его кредитной карточкой.
— Не знаю. Судя по всему, его просто обманули.
— Я не могу оперировать такими фактами. У меня должны быть конкретные доказательства. Или конкретные факты.
— Его убили, — сообщил Дронго, — надеюсь, вы понимаете, что его убили.
— Не будьте столь категоричны, — вмешался Иосиф Яковлевич, — в нашем банке надежная служба безопасности. Сюда не мог войти посторонний.
— Посторонний его не убивал, — возразил Дронго, — это сделал кто-то из ваших сотрудников.
— Выбирайте выражения, — посоветовал Гельдфельд, — здесь солидный банк, а не притон для бандитов.
— Подождите, — попросил Катусев. Он был не просто следователем, который работал уже больше восьми лет. Его отец и дядя тоже работали в системе прокуратуры, и поэтому он мог считать себя потомственным сыщиком. Катусев понимал, что подобная смерть Файзулина не могла быть случайной. И это волновало его более всех остальных. Ведь он собирался триумфально завершить расследование дела, отправив его на подписание обвинительного заключения и передав в суд.
— Почему вы считаете, что убийца находится в банке? — уточнил следователь.
— Радик Файзулин прилетел вчера в Москву и сегодня уже успел побывать на приеме у двоих вице-президентов, — пояснил Дронго, стараясь не смотреть в сторону Ребрина и Лочмеиса, — при этом оба высокопоставленных сотрудника банка не захотели с ним серьезно разговаривать. Ребрин даже не стал его слушать, а Лочмеис посоветовал ему писать фантастические романы.
— Какой он ловкий, — не выдержал Ребрин, — успел даже вам все рассказать. Когда только он успел.
— Когда пошел на пятый этаж, — ответил Дронго, — итак, два человека уже знали о его секрете. Или могли узнать. Он успел рассказать обо всем и начальнику отдела Орочко, который поднялся на пятый этаж после обеда. Уже трое. И еще программисты, которые были в его комнате. Он им тоже мог сообщить о своей тайне. Об этой кредитной карточке, которой воспользовался кто-то чужой.
— Я знаю еще одного человека, который узнал обо всем до его гибели, — вмешался Ребрин, — это вы, господин Дронго.
— Верно. Но только с одной поправкой. Я пришел сюда впервые и впервые увидел Радика Файзулина за несколько минут до его смерти. Вряд ли у меня могло появиться желание столкнуть его с лестницы за столь короткое время. А если серьезно, то я более чем убежден, что оба преступления так или иначе связаны друг с другом. Кому-то очень нужно было, чтобы Радик замолчал и не встречался ни с президентом банка, ни с прокурором. Кто-то боялся его показаний.
— Что вы предлагаете? — спросил Гельдфельд.
— Искать причины убийства Паушкина и Файзулина. Реальные причины убийства.
— Я не совсем понимаю, — вмешался Лочмеис, — вы адвокат или сыщик?
— Меня попросили представлять интересы Ахмеда Абамова. И я обязан сделать все, чтобы попытаться спасти моего клиента. Даже если для этого нужно будет переквалифицироваться в сыщика.
— Не стоит, — сказал Катусев, — для этого есть профессионалы. Мы все сами проверим. И показания Файзулина тоже. Заодно я хотел бы узнать, кто был на пятом этаже в тот момент, когда сюда поднялся Файзулин?
Гельдфельд посмотрел на своих заместителей. И мрачно ответил:
