Нужно прежде всего поговорить с супругой Абасова и частным охранным агентством «Осирис». Сегодня уже поздно, он поедет к ним завтра утром. Сейчас уже около семи вечера. Он вернулся в кабинет, чтобы попрощаться с Гельдфельдом. Тот сидел уже один, опустошенный и мрачный. Когда секретарь сообщила ему, что гость хочет попрощаться, он попросил пригласить его в кабинет.
— Я зашел попрощаться, — пояснил Дронго, входя в кабинет.
— Ценю вашу вежливость, — поднялся Иосиф Яковлевич, — хотя мне кажется, что между вашим визитом и этим несчастным случаем есть какая-то прямая связь. Или вы считаете иначе?
— Возможно, — кивнул Дронго, — и я не снимаю с себя моральной ответственности. Я ведь успел с ним поговорить. Значит, нужно было пойти вместе с ним. Но я оказался слишком самонадеянным. Не мог даже предположить, что убийство может произойти в вашем офисе.
— Это единственное место, где нет камер наблюдения, — задумчиво произнес Гельдфельд, — получается, что убийца знал, где именно ему нужно действовать. И это кто-то из наших сотрудников.
— Я все сам проверю. И не успокоюсь, пока не найду убийцу, — твердо сказал Дронго, — в этом вы можете быть уверены.
— В банке все преступления так или иначе должны быть связаны с деньгами, — неожиданно произнес Иосиф Яковлевич, — мне всегда казалось, что именно деньги мы должны охранять от нечистоплотных людей. А теперь все наши активы в порядке, а мы имеем уже двоих убитых сотрудников. Может, я что-то не понимаю?
— Пока я ничего не могу вам сказать.
— До свидания, — Гельдфельд протянул ему руку, — постарайтесь что-нибудь найти. Я почему-то верю вам больше, чем всем этим следователям. Может потому, что вы более заинтересованное лицо.
Дронго вышел из здания банка, и уселся в свой автомобиль. Он успел позвонить водителю, вызвав его к зданию банка. Теперь, сидя в салоне автомобиля, он размышлял. Среди основных подозреваемых, конечно, сотрудники банка. На пятом этаже был еще один человек, о котором все забыли. И который мог выйти незамеченным из своей приемной. Валентина Клычкова, секретарь Ахмеда Абасова. Она вспомнила и рассказала о подруге супруги своего шефа, но почему-то не вспомнила о Радике Файзулине, который был ближайшим другом погибшего Паушкина. Что это? Она забыла или намеренно промолчала? Чтобы толкнуть Файзулина, не нужно было обладать большой силой. Он был достаточно тщедушным и весил килограммов пятьдесят, не больше.
Приехав к себе домой, Дронго прошел на кухню, доставая из холодильника минеральную воду. Он не успел налить ее в стакан, когда раздался телефонный звонок. Это был номер его городского телефона. После третьего звонка включился автоответчик, и он услышал уже знакомый голос Сабины.
— Извините, что я вас беспокою. Я уже знаю о том, что случилось в банке. Об этом говорит весь город. К нам позвонили из соседнего банка и сообщили о смерти программиста. Если вы дома, может, вы возьмете трубку.
Он подошел к телефону и снял трубку.
— Слушаю вас.
— Это правда? — взволнованно спросила она.
— Да, — устало ответил он.
— И вы ничего не хотите мне сообщить?
— Хочу, — сказал он, — но только завтра вечером. У меня к вам одна просьба. Завтра утром я должен переговорить с супругой вашего дяди. Вы можете ей позвонить?
Она молчала. Долго молчала. Целую минуту. Затем наконец ответила:
— Я бы не хотела ей звонить.
— Почему?
— Мне кажется, вы должны были понять, что ее поведение вызывает у нас возмущение. У всей семьи… Она даже не пытается что-либо сделать для него. Алло, вы меня слышите?
Он слышал. Собственно, он слышал не только то, что она ему говорила. Он услышал и то, что она не говорила.
— Вы считаете ее виноватой в случившемся? — спросил Дронго.
— Я не могу рассуждать на эту тему, пока мы ничего не знаем, — рассудительно ответила Сабина, — но мне кажется, что она не совсем адекватно себя ведет. Завтра вечером в немецком посольстве будет прием. И насколько я знаю, она тоже собирается там быть вместе со своей подругой.
— С Бродниковой?
— Вы о ней уже узнали. Такая типичная хищница. Никаких моральных запретов, никаких нравственных норм. Она вдова бизнесмена, которого убили полгода назад. И теперь Алдона повсюду появляется с этой вдовой при живом супруге. Мне даже неприятно об этом подумать. Завтра я тоже буду на этом приеме и даже не знаю, что именно скажу Алдоне. Если ее мужу грозит пожизненное заключение, то она обязана как минимум сидеть дома, а не ходить на приемы.
— Вы можете достать мне приглашение? — спросил Дронго.
— Конечно. Меня приглашают с мужем, а супруг уже давно живет в Германии. Думаю, что они не будут возражать, если вы придете со мной.
— Тогда договорились. Но завтра утром я все равно собираюсь навестить жену вашего дяди.
— Лучше сделайте это во второй половине дня, — посоветовала Сабина, — она встает после двух. У нее такой распорядок дня.
— Ничего. Значит, мы встретимся после двух. А когда мне подъехать за вами?
— К шести. С учетом возможных пробок, мы должны быть там в семь часов вечера.
