В Следственном комитете уже был выписан пропуск на его имя. Он подумал, что если бы все сложилось немного иначе, возможно, он приезжал бы сюда для докладов и отчетов. Недавно созданный Следственный комитет при прокуратуре республики был новым подразделением, в котором работали бывшие следователи прокуратуры. Когда много лет назад он заканчивал юридический факультет Бакинского университета, почти все ребята мечтали попасть в прокуратуру. Каждый хотел был следователем или помощником прокурора. И дело было не только в романтике. Романтиков было не так много. Зато все отчетливо представляли себе возможности прокурора. В южных республиках эта должность считалась одной из важнейших в любом районе, вместе с такими престижными, как первый секретарь райкома, председатель райисполкома, руководитель местного отделения КГБ и начальник милиции. Но в прокуратуру брали только с так называемым рабочим стажем. Считалось, что люди, отработавшие на производстве, лучше понимают проблемы трудящихся. И вообще выдвигать на работу в органы прокуратуры необходимо людей «от станка и сохи». Никого не интересовало, что многие из выпускников чтобы получить такой стаж, просто числились в каких-нибудь колхозах или на заводах, получая нужную запись в трудовую книжку. Такой записи у него не было. И мечты о прокуратуре стали только мечтами.
Зато в милицию требовалось более сорока человек из ста выпускников. Но его распределили на оборонное предприятие закрытого типа, так называемый «почтовый ящик». Уже оттуда он уехал в Минск, после окончания специальных курсов попал в Москву и за рубеж. Все могло сложиться немного иначе. Уже потом он был тяжело ранен, вернулся в Союз, который распался, оставив в наследство пятнадцать республик и кучу нерешенных проблем политического и экономического характера.
Федосеев оказался мужчиной лет пятидесяти пяти. У него были густые седые волосы. Тяжелые роговые очки, требовательный взгляд, хорошо поставленный голос. Резкие, глубокие морщины пересекали его чело. Одним словом, он мог сыграть в кино почти идеального следователя, вдумчивого и солидного. Но он и в самом деле был опытным следователем, проработав в прокуратуре больше тридцати лет на самых различных должностях и занимая в настоящее время должность следователя по особо важным делам.
– Добрый день, – пожал он руку вошедшему. – Вас действительно многие знают. Некоторые отзываются так восторженно, словом вы действительно умеете творить чудеса, – заметил Федосеев.
– Не умею, – ответил он, усаживаясь на стул, – я всего лишь обычный эксперт по вопросам преступности. И за время своей деятельности сумел накопить некоторый опыт.
– Я приготовил для вас список телефонов, – сразу сказал Федосеев, усаживаясь не на свое место, а напротив гостя, за приставным столиком. – Вот здесь список, кому он звонил в этот день, а здесь список, кто ему звонил. Обратите внимание, что ему звонили с неизвестного телефона дважды утром. Нам удалось уточнить, что это был аппарат, находившийся в трех кварталах от его дома.
– Спасибо, – кивнул Дронго. Очевидно, кто-то из сотрудников прокуратуры действительно дал ему неплохую рекомендацию, если Федосеев так резко изменился и выдал ему список, не дожидаясь ответной информации.
Что же, значит, следователь был неглупым человеком. Умение признавать собственные ошибки – признак зрелого ума.
– А это список жильцов, – протянул ему следователь третий лист, – но учтите, что многие не живут в доме. Например, его сосед по лестничной клетке. В таких домах это не редкость. Квартиры здесь покупали как вложение капитала. До экономического кризиса такие квартиры дорожали каждый год на десять-пятнадцать процентов. А теперь с еще большой скоростью падают в цене.
– Никто не мог подумать, что кризис начнет развиваться столь стремительно, – согласился Дронго. – Итак, вы считаете, что в убийстве виноват водитель погибшего бизнесмена. Я могу узнать почему?
– Можете, – ответил Федосеев, – в тот день они возвращались с выставки в этой машине. Ашрафи вышел из автомобиля, в сопровождении телохранителя вошел в дом. Телохранитель остался в холле, а бизнесмен поднялся к себе домой. Вошел в квартиру, запер дверь изнутри и через несколько минут умер, ни к чему не прикасаясь. Эксперты установили, что он умер, отравленный сильнодействующим ядом, действие которого стремительно протекает в течение нескольких минут. Это означает, что он мог быть отравлен только в салоне автомобиля. Мы, конечно, исследовали машину, но никаких признаков яда так и не нашли. Зато нашли остатки кокаина. Уже на этом основании мы могли арестовать водителя за хранение наркотиков. Что мы и сделали.
– А если он не имел к этому никакого отношения? – спросил Дронго. – В той машине передвигался не только Вилаят Ашрафи, но и его знакомые девицы, среди которых могли быть любительницы пользования подобным зельем.
