— Знаю, знаю, — немного певуче сказал режиссер, — вы с ним хорошо знакомы. Он мне говорил. Должен сказать, что он очень высокого мнения о ваших способностях.
— Спасибо. Я ценю его доброе отношение…
— И поэтому я, собственно, вам и позвонил. Нам нужно встретиться и переговорить. Когда это можно сделать?
— Когда хотите. Я готов встретиться с вами в любом месте и в любое время.
— В данном случае у меня к вам важное дело, и поэтому вы сами можете выбрать территорию, на которой, так сказать, состоится наша встреча.
— Мне все равно. Но разговор пойдет о деле, которое имеет отношение к моей профессии?
— Безусловно.
— Тогда давайте встретимся на проспекте Мира. Там у нас небольшой офис.
— Я бы не хотел, чтобы нашу встречу как-то зафиксировали посторонние люди. Может, в каком-нибудь ресторане?
— Тогда в «Пушкине» на Тверском бульваре.
— Почему именно «Пушкинъ»?
— Я знаю ваши пристрастия. И ваш любимый ресторан.
— Интересно. Вы специально готовились к разговору со мной или действительно знаете?
— Когда в Москве проходит Международный кинофестиваль, об этом обычно пишут все газеты. Вы, как правило, приглашаете туда своих гостей.
— Не читал. Но все равно интересно. Значит, все-таки в «Пушкине»?
— Я боюсь, что ресторан вообще не лучшее место для подобных разговоров. Можно в каком-нибудь закрытом клубе, но вы хотите сохранить конфиденциальность. Тогда лучше у меня дома. Завтра в семь часов вечера. Если вы сможете…
— Конечно, смогу. Обязательно приеду.
— Запишите адрес.
— Не нужно. Я знаю ваш домашний адрес. Я тоже готовился к встрече с вами.
— Тогда до завтра…
— И вот еще что… Одна просьба. Я знаю, что вы обычно принимаете гостей в присутствии своего помощника господина… такая сложная латышская фамилия… Вейдеманиса…
Очевидно, режиссеру кто-то дал записку с именем Эдгара.
— Да, он мой напарник.
— Понимаю. Такое своебразное повторение Шерлока Холмса и его соседа по квартире доктора Ватсона. Только у меня к вам большая просьба. Давайте обойдемся завтра без Ватсона. Дело касается не меня лично, а я дал слово, что о нашем разговоре никто не узнает. Вы меня понимаете?
— По-моему, вы узнали обо мне все, что можно было узнать.
— Вы известный частный детектив. Поэтому собрать информацию о вас было нетрудно.
— Хорошо. Я буду завтра вечером один.
— Превосходно. Значит, мы договорились. Завтра вечером я к вам заеду. До свидания.
Дронго положил трубку. Странный звонок. О чем может попросить его известный режиссер. И почему такая непонятная секретность. Он перезвонил Эдгару и коротко пересказал ему разговор со своим предыдущим собеседником.
— Возможно, это имеет отношение к иностранным актерам или партнерам, что-нибудь конфиденциальное, о чем никто не должен знать, — предположил Вейдеманис.
— Он не хочет, чтобы его даже видели вместе со мной, — задумчиво сказал Дронго. — Наверное, кто-то обратился к нему с подобной просьбой.
— Завтра все узнаешь, — рассудительно заметил Эдгар.
На следующий день, в три минуты восьмого, раздался звонок режиссера от подъезда его дома. Дронго уже предупредил сидевших внизу охранников, что к нему приедет гость. В его московском и бакинском домах в подъездах дежурили сотрудники охраны. Он намеренно выбрал дома с охраной, в них можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Кроме того, пространство вокруг дома и в гараже просматривалось при помощи видеокамер.
Симаков поднялся к нему через несколько минут. Он был в темной куртке, светлых брюках, сером джемпере. Повесив куртку на вешалку, он прошел в гостиную. Они расположились в глубоких креслах. Дронго подвинул гостю столик с напитками и фруктами.
— Как видите, в квартире никого нет, — улыбнулся Дронго, — и даже мне никто не помогает. Что вы будете пить?
— Ничего. Только минеральную воду. И ради бога, не беспокойтесь. Я не собираюсь долго злоупотреблять вашим гостеприимством.
— Ничего страшного. Между прочим, в моем кабинете есть фотография, где я снят с вашим отцом.
— Я знаю эту фотографию. У вас ведь такая разница в возрасте. Лет сорок?
— Больше. Почти пятьдесят, — ответил Дронго. — Впечатляет. Умение понимать людей другого поколения относится к числу достоинств?
— Никогда об этом не думал. Значит, у нас с вами тоже разница в возрасте лет двадцать, — сказал Симаков.
— Пятнадцать.
— Неплохо. Совсем неплохо. У вас сейчас самый продуктивный возраст. Время расцвета политиков и бизнесменов.
— Ни тем и ни другим я не собираюсь заниматься в ближайшие лет пятьдесят. Потом посмотрим…
Гость улыбнулся. Открыл бутылку минеральной воды, наполнил стакан. Выпил. Поставил пустой стакан на столик.
— Я пришел к вам по просьбе моей знакомой. Вы понимаете, что, если вы не примете мое предложение, наш разговор должен остаться между нами?
— Конечно.
— В таком случае начнем. Вы слышали когда-нибудь о Кристин Линдегрен?
— Немного. Знаю, что она довольно популярна в Соединенных Штатах. Актриса. Снималась во многих фильмах. Вот, собственно, и все…
Симаков улыбнулся. Замахал руками.
