— Делером говорила мне, что у него нет никаких шансов, — вздохнула Полина Яковлевна, — и поврежденный мозг уже невозможно восстановить. Это такой ужас! — повторила она.
— Когда вы вчера уехали? — перебивая ее, поинтересовался Дронго.
— Достаточно рано, она отпустила меня примерно в пять часов вечера.
— Когда вы приедете сюда, в Жуковку?
— Меня уже вызвали. Наверное, через час.
— Хорошо. До свидания. — Дронго попрощался и тут же позвонил водителю: — Женя, здравствуйте. Где вы находитесь?
— Жду дочку Пурлиевых, стою около школы.
— Давно ждете?
— Я приехал полчаса назад, — ответил Женя, — а до этого сидел в нашем офисе, забрал оттуда почту и газеты для хозяйки.
— Вам еще не сообщили о том, что здесь случилось?
— Да, я знаю.
— Только учтите: девочке нельзя пока ничего говорить. Ни в коем случае! Сначала вызовут ее бабушку из Крыма. Куда вы обычно ее отвозите?
— На их квартиру. Она живет там и редко приезжает в Жуковку. Все-таки она уже взрослая, ей семнадцать лет, и она чувствует себя гораздо лучше, когда остается одна.
— Смотрите не проболтайтесь, — строго напомнил Дронго.
— Я не ребенок, — огрызнулся Женя, — все понимаю.
— А потом приезжайте в Жуковку, нам нужно будет переговорить.
— Хорошо, — пообещал водитель.
Дронго убрал телефон в карман. Мельников и Вейдеманис внимательно посмотрели на него.
— Я не совсем понимаю. Вы все-таки думаете, что это сделал Адамс? Или Долгушкин? — не выдержал следователь.
— Давайте дождемся результатов экспертизы, — задумчиво проговорил Дронго, — и тогда я расскажу вам все, что здесь произошло за последние два дня. Но до этого мне нужно уточнить еще один важный момент.
Дронго сидел в гостиной, безучастный к входившим и выходившим сотрудникам полиции, когда ему сообщили, что приехала кухарка. Она прошла в комнату и села на краешек стула. Дронго обратил внимание на ее руки. Крупные, крестьянские, с узловатыми пальцами. Она все время вытирала носовым платком заплаканные глаза, говорившие о ее состоянии.
— Вчера к вам приезжало двое гостей, — сказал эксперт.
— Не знаю, — помотала головой Полина Яковлевна, — меня здесь не было.
— Она часто отпускала вас в последнее время?
— Нет, но вчера разрешила уехать, даже приказала Жене меня отвезти.
— Вы уехали отсюда вместе с ним?
— Конечно. Я сидела в машине и ждала, пока Делером даст последние указания водителю. Он должен был утром отвезти девочку в школу, а днем забрать ее и поехать на городскую квартиру.
— Вы знали, что в кухне, в верхнем шкафу, в банке из-под старой гречневой крупы лежат деньги?
— Какие деньги? — удивилась кухарка. — Нет, я ничего не знала.
— В каком настроении вчера была Делером?
— В плохом, — призналась Полина Яковлевна, — она выглядела очень грустной. Я ее давно такой не видела, но понимала, что она переживает из-за мужа. Хотя он ее все время обижал, привозил сюда чужих женщин, она терпела и молчала.
— А как реагировал ваш водитель?
— Не знаю, я на него не обращала внимания. Хотя он тоже почему-то нервничал. Мы по дороге чуть не попали в аварию, когда на нас какой-то внедорожник выскочил. Ехал прямо по встречной полосе.
— Делером хорошо водила машину?
— Прекрасно, — ответила Полина Яковлевна, — она вообще почти всегда сама сидела за рулем. Водитель нужен для девочки. И он покупает продукты из магазина. Хотя вчера, когда мы ехали домой, Женя признался, что хочет уйти и открыть свое дело. Ну, я его не стала отговаривать. Конечно, с женщинами работать гораздо сложнее, чем с мужчинами, и вполне естественно, что молодой человек хочет собственное дело.
— Вы видели когда-нибудь господина Долгушкина?
— Я не могу его вспомнить.
— А господина Адамса?
— Да, он часто приезжал, очень порядочный и честный человек.
— Вы знали, что ваш хозяин собирался развестись и снова жениться?
— Знала, — всплеснула она руками, — но никогда не говорила об этом хозяйке. Не хотела ее заранее нервировать.
— Понятно. Спасибо вам за помощь.
— Какую помощь? — не поняла кухарка. — Я ничего такого не сделала, просто сказала о том, что знала. И больше ни о чем.
— Все равно спасибо. Последний вопрос. У Жени были друзья среди других водителей?
— Они все друг с другом дружат, — кивнула Полина Яковлевна.
— А с водителем Колосковых он тоже дружит?
— Нет. Тому ведь уже много лет, мужик строгий, серьезный, в тюрьме отсидел, а наш — молодой шалопай. Разве они подходят друг другу?
— Значит, молодых водителей среди ваших соседей нет? — улыбнулся Дронго.
— Есть, конечно. У Нестеровых водитель молодой, кажется, Славиком зовут, и они всегда ходят вместе с Женей. Как будто родные братья. Даже похожи друг на друга, хотя Женины родители приехали из Казани, а Славика из Ростова.
— Спасибо еще раз, — сказал Дронго и отпустил кухарку.
— Я не понимаю, зачем вы теряете время, — спросил Мельников, — что вам может рассказать эта несчастная женщина? Она даже не совсем понимает ваши вопросы. Если деньги лежали в банке из-под крупы, а она даже об этом не догадывалась, о чем еще можно говорить? И зачем уделять так много внимания молодому водителю, которого вообще здесь не было, когда погиб садовник?
