Ради справедливости стоит отметить, что падение всесильного московского главы было оглушительным и неожиданным. Как и полагается в подобных случаях, от него сразу отвернулись все – и единомышленники, и друзья, и прихлебатели, прежде певшие осанну мэру столицы. Более того, его показательная порка была настолько демонстративной и жестокой, что за него не посмела вступиться даже правящая партия, одним из отцов-основателей которой он был.
Проводить опального мэра «в последний путь» приехал только известный певец, руководитель комитета по культуре, который просто показал остальным, как нужно вести себя в подобных случаях. Возможно, еще и потому, что он сам уже много лет испытывал прессинг со стороны американской и израильской администраций. Первые упорно отказывали ему в выдаче визы, указывая на его возможные криминальные связи. А в Тель-Авиве его просто посадили в изолятор, не разрешив пройти границу, что было почти невероятным событием для этой страны.
За несколько лет до падения Лужкова крупные неприятности произошли и с одним из самых богатых людей в России, который любил отдыхать в Куршевеле. Одного из самых богатых людей в мире обвинили в сутенерстве и даже показательно арестовали. С таким же успехом можно повесить на миллиардера кражу копеечной резинки из магазина. Скандал был нешуточным, хотя и тогда все понимали, что за этим задержанием кроется политическая подоплека.
После всех этих событий политики остерегались выезжать на различные торжества своих друзей за границу. Они предпочитали оставаться дома, не засвечиваться в очередной раз на подобных вечеринках, чтобы не терять своих должностей, привилегий и положения в обществе. Поэтому на Родос в основном прибыли деятели шоу-бизнеса, представители различных медиахолдингов, близкие друзья Кульчицких, не являющиеся крупными политиками.
Дронго посмотрел на часы. Уже почти семь. Арсен Виргуш должен был понимать, что опаздывать настолько просто неприлично. В конце концов, его привезли сюда именно для того, чтобы он присутствовал на торжестве, охранял семью младшего брата Антона Степановича. Но Арсена нигде не было.
Появился Бежан Константинович в элегантном смокинге, который ему очень шел. Его супруга уже была в холле. Она разговаривала с Нугзаром, племянником своего мужа. Тот явно успел заглянуть к стилисту, и теперь его волосы были аккуратно уложены. Этот молодой человек явно уделял своей внешности слишком много внимания.
Дронго заметил в толпе Рашита, телохранителя Мусхелишвили, который тоже был одет в смокинг. Очевидно, подобные костюмы Георгия заказала для всех мужчин, прибывших на торжество. Рашит о чем-то разговаривал с Павлом, сыном Михаила Степановича.
Гостям объявили, что они могут пройти к бассейну. Охрана строго проверяла наличие пропусков. Даже Михаил Степанович, брат юбиляра, вынужден был показать его.
На площадке была устроена сцена, где уже играла целая команда музыкантов. Все рассаживались по указанным местам.
Дронго оказался за одним столом с синьором Прокаччи и его подругой. Рядом разместились какие-то американцы, австралийцы и пара латышей, говоривших по-русски, но предпочитавших английский. Очевидно, его специально посадили таким образом, чтобы он мог помочь гостям разобраться в том, что происходит.
Официанты начали подавать легкие закуски. Гостям сразу стало понятно, что шеф-повар и вправду являлся настоящим мастером своего дела. Все были в восторге от легких блюд, сменяющих друг друга.
Тут Дронго услышал разговор Прокаччи и его спутницы, сидевших рядом с ним.
– Ты опять пыталась заигрывать с этим животным, – недовольно заметил старик. – Мало того что ты смущаешь всех мужчин своими откровенными нарядами, так еще и на глазах у всех флиртуешь с этим зверем, который вчера так беспощадно избил одного из гостей. Очевидно, тебе нравятся подобные кровавые сцены.
– Мы уже много раз обсуждали данную тему, Сальваторе, – возразила Мерибель. – Не нужно каждый раз возвращаться к разговорам об этом охраннике. В конце концов, ты должен сам подумать. Разница в моем и его социальном статусе так очевидна, что даже смешно. Ты уже ревнуешь меня к таким типам! Неужели думаешь, что я могу спать со слугами?..
– Не так громко! – перебил ее Прокаччи.
– Все равно здесь никто не понимает итальянского языка, – отмахнулась Мерибель. – Вскоре ты будешь меня ревновать к водителям или официантам. Даже неприятно об этом говорить.
Дронго подавил усмешку. Да, можно лгать вот так, абсолютно спокойно и нагло. Столь обиженным тоном, словно Мерибель действительно была оскорблена даже намеком на подобную связь. Дронго поверил бы ей, если бы сам не слышал вчера ее стоны, доносившиеся из номера Арсена. Эта молодая женщина была развращена до мозга костей.
