На небольшом полевом аэродроме, скрытом в глубине леса, началась последняя подготовка. Дурнев проверял контакты, операторы устанавливались за своими приёмниками. Место было выбрано так, чтобы исключить риск случайного обстрела, но достаточно близко, чтобы дрон мог достичь передовой и вернуться.
— Если всё сработает, мы получим точные данные, — сказал Громов, наблюдая за окончательной настройкой аппарата.
— А если не сработает? — пробурчал Дурнев, вставляя очередной контакт в панель.
— Тогда мы узнаем, что ещё нужно доработать, — спокойно ответил инженер.
Все взгляды были прикованы к аппарату, стоявшему на деревянной катапульте. Операторы, получив последние инструкции, заняли свои места. Дурнев поднял руку.
— Начинаем!
С тихим жужжанием аппарат взлетел, сначала неуверенно, затем набирая высоту. Алексей держал наготове блокнот, чтобы сразу записывать текущие проблемы. Дрон медленно набрал нужный угол и направился к району, где, по последним данным, находились немецкие склады.
— Изображение идёт, — сообщил один из операторов, глядя в примитивный монитор.
— Что видишь? — спросил Дурнев.
— Дороги, лес... Постой, кажется, вижу постройки, — ответил оператор.
— Давай ближе, — скомандовал Громов.
Аппарат продолжал двигаться. На экране появлялись обрывки изображений: очертания зданий, дорожки, покрытые снегом. Изображение было не идеальным, но можно было различить движение людей у одного из зданий.
— Это они, — сказал Дурнев. — Немцы. Видно, как бегают.
— Снимай, что можно, — приказал Громов. — Главное — засечь их позиции.
Оператор включил запись. В течение нескольких минут аппарат кружил над районом, фиксируя все детали. Затем связь начала прерываться. На экране появились помехи, изображение исчезло.
— Что происходит? — настороженно спросил Дурнев.
— Возможно, помехи от фронтовых радиостанций, — предположил Громов. — Возвращаем его обратно.
Когда дрон благополучно приземлился, команда сразу принялась изучать полученные кадры. Изображение оказалось неидеальным, но вполне различимым: были видны здания, транспорт и силуэты немецких солдат. Теперь у них появились точные данные о расположении вражеских позиций.
— Вот это нам и нужно, — сказал Громов, указывая на один из кадров. — Здесь их склады, здесь техника.
— Теперь у нас есть точные координаты, — добавил Дурнев.
Громов, рассматривая снимки, уже планировал, как использовать полученные данные. Его дроны наконец могли не только вести разведку, но и предоставлять информацию в реальном времени. Это был ещё один шаг к тому, чтобы технология стала полноценным инструментом войны.
Спустя несколько дней команда получила приказ подготовить новую операцию. Теперь их аппараты стали важной частью тактической схемы. Снимки передавали в штаб, и на их основе строились новые планы. Командование отметило, что возможность видеть позиции противника в режиме реального времени дала значительное преимущество.
Громов чувствовал, что его старания не прошли даром. Он всё чаще слышал, как офицеры говорят о дронах с уважением. Теперь это было не просто «игрушкой инженера», а важным боевым инструментом. Алексей знал, что работа ещё не окончена, но каждый новый тест, каждый успешный вылет приближали его к цели: сделать так, чтобы его аппараты стали неотъемлемой частью фронтовой разведки.
*****
Приказ
по 73-й стрелковой дивизии
№ 0123
26 декабря 1942 года
В целях улучшения материально-технического обеспечения мастерской разведывательных аппаратов и повышения эффективности выполнения поставленных задач приказываю:
Командир дивизии
Пичугин П.К.
*****
Афиша
Концерт московского ансамбля песни и пляски
30 декабря 1942 года
Место проведения: полевой клуб 73-й стрелковой дивизии (сектор "Берёзовая балка")
Время начала: 17:00
В программе:
Вход бесплатный. Приглашаются бойцы и командиры.
Сквозь лес пробивался рассвет. Ветки скрипели под порывами ветра, а под ногами все время норовил хрустнуть какой-нибудь сломанный сук. Риттер, крепко вцепившись в ремень автомата, всматривался в серые силуэты деревьев. Впереди не было видно ни огней, ни укрытий, но идти надо было дальше. За спиной, тяжело дыша, брел Шольц, утопая в снежной целине.
— Сколько ещё? — наконец выдохнул радист, почти падая на колено.
Риттер остановился, присел на корточки, стянул с головы шапку и взглянул на карту. Руки дрожали от холода, очертания карты на бумаге поплыли, но он всё же разобрал нужные ориентиры.
— Если обогнём этот перелесок и выйдем на старую просеку, будет ещё километра два.
— А дальше? — Шольц поднял на него красные от мороза глаза.
— Дальше, если нам повезёт, мы выйдем к линии. А там наши. Если нет… — Риттер присвистнул и убрал карту.
Они снова двинулись вперёд. В лесу было тихо, но эта тишина давила. Риттеру казалось, что за каждым деревом может скрываться советский солдат. Его мысли то и дело возвращались к проваленной миссии. Картина уцелевшей мастерской, погибшие товарищи, упущенная цель — всё это тяготило его. Каждый шаг будто добавлял тяжести на его плечи.