— Понял, — ответил Громов.
Два часа полёта прошли в напряжении. Порой самолёт трясло так, что казалось — крылья оторвутся.
Громов держал сумку на коленях, словно это был последний якорь в небе. Он почти физически чувствовал важность груза: схемы, протоколы, сводки испытаний. Всё, что теперь принадлежало не ему лично, а всей стране.
Через час после взлета двигатель захлебнулся один раз — коротко, но страшно. Самолёт провалился на десяток метров. Бортмеханик с руганью кинулся к насосам. В кабине раздался голос командира:
— Нагрузка на левое крыло! Корректируем.
Через минуту самолёт выровнялся. Мешков обернулся к салону:
— В порядке?
— Да, — коротко ответил Громов.
— Тогда держитесь. Москва уже недалеко.
Посадка была на удивление мягкой. Лыжи шасси Ли-2 плавно опустились на посадочную полосу. На снежном поле под Подольском стояла пара грузовиков и серая служебная Эмка.
Лётчики быстро заглушили моторы. Капитан Мешков спрыгнул первым, помог выйти Громову.
— Удачи, инженер, — сказал он, пожимая руку.
Громов поблагодарил летчиков и попрощался. Офицер НКВД, стоявший у машины, уже держал дверь открытой:
— Здравствуйте, товарищ Громов. Мы вас ожидаем. Садитесь в машину.
Громов сел в машину. За окном проплывали сугробы, серые деревья, редкие огоньки деревень.
Москва ждала.
И вместе с ней — всё будущее, которое ещё предстояло построить.
*****
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
о присвоении звания Героя Социалистического труда инженеру-конструктору тов. Громову Алексею Андреевичу
В связи с разработкой и внедрением нового вида вооружения – специальных беспилотных летательных аппаратов, предназначенных для оперативной воздушной разведки, корректировки артиллерийского огня и перехвата вражеских сигналов, а также с учетом значительных успехов, достигнутых в ходе боевых действий в районе Сталинграда, присвоить инженеру-конструктору тов. Громову Алексею Андреевичу звания Героя Социалистического труда.
За период с октября 1942 года по январь 1943 года тов. Громов организовал создание опытной серии беспилотных летательных аппаратов, использованных непосредственно в ходе операции «Кольцо». Полученные фото-материалы и технические отчеты свидетельствуют о высокой эффективности данных средств разведки, что позволило своевременно подавить наступление немецко-фашистских войск, сократить потери и обеспечить успешное выполнение боевых задач 64-й армии Сталинградского фронта.
Тов. Громов проявил не только профессиональную инициативу, но и личную самоотверженность, организовав производство оборудования в сложных боевых условиях. Технические разработки, представленные тов. Громовым, отличались практичностью, надежностью и высоким боевым качеством, что подтверждено документально и наблюдением непосредственно представителя Ставки, а также результатами испытаний, проведенных в полевых условиях.
Просим Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик рассмотреть данное представление в порядке строгой секретности и принять соответствующее решение.
Командующий 64-й армией
Генерал-лейтенант М.С. Шумилов /
Начальник штаба
Генерал-майор И.А. Ласкин
Дата: 08 февраля 1943 г.
*****
Машина въехала в Москву ранним утром. За окнами промелькнули окраины — деревянные дома с залатанными крышами, редкие фонари, тротуары, заметённые снегом. Везде стояли вооружённые патрули, изредка пропуская санитарные машины, грузовики со строительными материалами, штабные «эмки».
Город жил по-военному: улицы пусты, редкие прохожие — в шинелях, с перевязанными руками, женщины в платках, торопливо несущие ведра воды. Вдали над домами поднимался дым: теплотрассы работали на износ.
На каждом шагу — лозунги на стенах:
«Всё для фронта! Всё для Победы!»
«Трудись, как воюешь!»
На переулках висели транспаранты с призывами сдавать кровь для раненых.
Громов, сидя в кабине, смотрел на этот город с уважением. Героическая битва под Москвой была первым крупным успехом в этой войне.
Офицер НКВД, сопровождавший его, махнул водителю:
— К нашему общежитию.
Через полчаса грузовик свернул на боковую улицу в районе Арбатских переулков. Небольшой, но ухоженный дом, обнесённый невысокой оградой. Табличка у ворот:
«Особое общежитие НКВД. Лица без пропуска не допускаются.»
— Здесь вам нужно будет отдохнуть и привести себя в порядок, — сказал офицер. — А когда потребуется, вас вызовут.
Внутри всё дышало дисциплиной: чистые полы, запах свежей побелки, ровные ряды стульев вдоль стен. После разрушенного Сталинграда было непривычно видеть такую роскошь. У входа висела аккуратная доска объявлений: порядок работы столовой, распорядок дня.
Громову выдали небольшую, но светлую комнату: железная кровать с серым матрасом и подушкой, деревянный шкаф для одежды. На стуле у стены аккуратно лежала новая форма — шинель, гимнастёрка, брюки, сапоги. Всё новое, пахнущее казённым складом.
— Переодевайтесь, — сказал офицер. — Потом милости просим в нашу столовую.