Рыжеволосую фьеррину первым увидел Маришек. Понравилась ему чертовка. Высокая, с внушительными достоинствами. В лицо он не всматривался. Да и зачем? Наверняка красавица – с такими-то прелестями. Кабацкие товарищи оценили вкус Маришека, одобрительно заулюлюкав. Решив, что ни в кои веки не отпустит даму, столь быстро и безоговорочно взявшую его сердце в плен (жена, дети и теща были забыты, будто их и вовсе на свете не было), он решительно начал ухаживания. О том, что оные идут в разрез с общепринятыми, мужчина не задумывался.
Язык Маришека редко подводил даже во хмелю, а потому зычный крик получился на удивление ясным. Будто и не вусмерть пьяный кричит, а заядлый трезвенник, чтящий все хогановы заветы, в том числе и «не усердствуй в возлиянии».
Свист, улюлюканье, шум и крик: «Лови их!» – заставили и лицедейку, и Иласа внутренне вздрогнуть.
«Думай, Васса, думай! Навряд ли это по твою душу…» – лихорадочно размышляла девушка. Тем временем, распихивая толпу, в их направлении активно продвигались несколько человек в безлико-серой форме.
Мысли Иласа отличались нецензурным обилием и разнообразием, но сводились к одному: «Не попасться дознавателям!» В том, что это именно они, блондин был уверен. К тому же предполагаемого воришки, который несся бы в авангарде, и кому могли бы быть адресованы эти крики, не наблюдалось.
Блондин решил, что даже если эти крики не про них, лучше перестраховаться. Знамо: береженого Хоган бережет, а не береженого конвой стережет. Поэтому, схватив свою «компаньонку» под мышки (благо разница в росте это позволяла: горб согнул Вассу чуть ли не вдвое), толкнул в ближайшие обманчиво гостеприимные двери.
Накурено в зале было так, что запахи чеснока с селедкой казались изысканными ароматами. Впрочем, мужчин, здесь собравшихся, это ничуть не смущало. Толчея, крик, потные, разгоряченные хмельным и азартом болельщики, которым неведома усталость. Еще бы, гроши же на кону! Выиграешь – можно аж неделю не работать (о том, что в случае проигрыша нужно будет эту же неделю пахать за двоих, собравшиеся в основной своей массе не думали).
Илас сцепил зубы и начал активно работать локтями, пробираясь к противоположному выходу. По тому, насколько активно и целеустремленно двигался мужчина, Васса решила, что обстановка для него не внове и не удержалась от неуместного вопроса:
– Что здесь такое?
– Бои. Почти без правил, – отмахнулся блондин от лицедейки, как от надоедливого зазывалы, что тянет заглянуть в лавку «с самыми лучшими товарами в империи».
Но любопытство было превыше осторожности, и девушка задала следующий вопрос:
– Почему почти?
Решив, что проще ответить (эта пока не выспросит все, не успокоится), Илас пояснил:
– Правило одно. Не смог встать или умер – значит проиграл.
– И ты делал здесь ставки?
– Нет. Я дрался. – Мужчина особенно сильно дернул лицедейку за руку, не то побуждая двигаться проворнее, не то вымещая злость.
