После обличительной речи прокламатор не удержал равновесия и сверзся с постамента. При этом пропахал носом мерзлую землю в кадке и выкорчевал чахлый куст можжевельника. Несчастная растительность по мнению хозяина лавки, ее посадившего, должна была привлечь своим видом клиентов, хотя на практике отпугивала – уж слишком облезлая была.
Озвученную пьяную мысль одного дурака с энтузиазмом подхватили относительно умные трезвые головы. Мишка был обвинен в колдовстве, конвоиры – в пособничестве оному, и подхваченных людским потоком стражников с потапычем понесло к площади.
Хопкинс, прибывший на место казни и ожидавший увидеть уже привязанных и готовых к сожжению обвиненных, был озадачен. Оцепление вокруг кострища оказалось прорвано, стражники сжались в пугливую, аки трепетная лань, кучку, народ споро привязывал мишку и начальника конвоя к столбам.
На вопрос инквизитора: «Что здесь происходит?» – начальник оцепления, призванного оградить кострище от любопытной толпы, ответил не с первого раза: не привыкшему к заиканию человеку тяжело освоиться с новыми особенностями артикуляции.
Пока Миртор раздавал указания и оплеухи (вторые были более эффективны, чем первые, они всегда могли указать нужный вектор действия), пока вызывали отряд подкрепления, унимали толпу и выясняли причину случившегося… дрессированный потапыч разгрыз-таки веревку и утек. Как это ему удалось – осталось загадкой. В первую очередь для так и оставшегося стоять привязанным к столбу усатого начальника конвоя. Его, кстати, удалось отвязать не с первого раза – народ в гневе делает все от души и на совесть: хоть защищает родные стены от неприятеля, хоть вяжет узлы на «ведьмовцах». Мишка же припустил по темным проулкам к нижнему городу, а там и к городским окраинам, по одному ему понятным признакам найдя родной табор. В нем топтыгин был обласкан Земаром, накормлен медом и вычесан. Его недовольное ворчание было выслушано хозяином с должным вниманием и пониманием.
Перед тем как карты будут сданы, необходимо определить сумму, которую ты как игрок готов поставить. Анте (ибо именно так называется первичная ставка) не должна быть слишком крупной, ибо в большинстве случаев ее нужно будет как минимум удвоить.
Копыта рассекали корку льда, заботливо укрывшую гладь дорожных луж. Четыре всадника скакали молча, подгоняемые свистом ветра, который решил все ж таки затянуть зимнюю сагу. Мелкая поземка кружила в воздухе, пряча в дымке закатное небо. Лихославский тракт, на который друзья вышли, дав крюк вокруг Армикопольских стен, вел дальше, к границе, отмерял лины за спиной, уводя прочь от столицы.
Первым нарушил молчание Илас:
– Пора остановиться на ночлег.
Эрден молчаливо кивнул, соглашаясь. От Вассы с Лешем возражений не последовало. Но прошло не меньше полутора свечей, прежде чем было выбрано место, устроившее обоих мужчин (лицедейка и малец благоразумно не вмешивались в дело, о коем хоть и имели познания, но не столь обширные, как у этих двоих). Не полянка. Скорее, прогалина в густом пихтарнике недалеко от дороги, скрытая пологом пушистых вечнозеленых ветвей. Разведи здесь костерок – с дороги не увидят, а дым по такой погоде, когда по небу плывут беременные и разродившиеся тучи вперемешку, теряется во мгле. Да и разлапистая пихта, раскинувшая ветви шатром, – надежное убежище от непогоды.
Эрден отвел коней к соседнему дереву и стреножил, расседлав и заботливо укрыв спины дерюгами от снега и кусачего ветра. Илас ловко затеплил костерок. Леш, загодя отправленный за хворостом, принес целую охапку, которой хватило не только на розжиг, но и на прокорм жадного пламени. Вассе же мужчины, хитро переглядываясь, торжественно вручили котелок.
Причину их настроя девушка поняла не сразу, а только дав знатный круг около стоянки. Ни родника, ни ручейка, да даже захудалой калаужины, окромя грязевых луж тракта, поблизости не было. Снег, поваливший уже не крупой, а хлопьями, напоминавшими ошметки простокваши, навел лицедейку на мысль.
Когда Васса вернулась к костру с котелком, полным снега (его она стряхнула с пышных ветвей ели и пихты), мужчины были слегка разочарованы.
– Специально, да?
– Зато теперь я знаю, что моя жена хозяйственная и находчивая, – не моргнув глазом, выдал комплимент Эрден в чисто мужской манере. За что чуть не получил потяжелевшим котелком по макушке. Вассу сдержала лишь мысль: проведи она сей маневр, и снег придется собирать по новой.
