Она представляла себе этот момент тысячу раз. В ее мечтах было темнее. В ее мечтах Виктор не смотрел. В ее мечтах сморщенное тело окутывал удобный полумрак. Он уложил ее на кровать, раздел донага, и она ощутила, как начинает дрожать. Наклонившись к ней, прошептал на ухо, что на всю жизнь запомнит это мгновение.
– Виктор, я знаю, что я некрасивая… – начала она, но он приложил палец к ее губам. Поцеловал сначала одно, потом второе веко.
Она чувствовала прикосновения его ладоней. Хотелось плакать. Потом прижала его к себе и повторила, что она некрасивая, а он бережно и не спеша начал доказывать обратное.
Шли месяцы. Времена года сменялись незаметно. Родители знали о новом знакомстве Эмилии, но, судя по всему, не намеревались ни о чем спрашивать. Только мать смотрела на нее чаще, чем всегда, а отец не смотрел вовсе. Однажды за ужином Бронек все же поднял тему.
– Эмилька, ты точно знаешь, что делаешь? – спросил он.
– Я так понимаю, речь не идет о намазывании на хлеб ливерной колбасы? – улыбнулась она, взяв ломтик и нож.
Отец не ответил. Он пялился в тарелку и крутил большими пальцами кофемолку.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты встречалась с таким человеком, – заявила мать, которой зубы в последнее время просто не давали жить.
Худая и бледная, она казалась обломком самой себя.
– С таким, то есть каким?
– Ты же понимаешь.
– А вот и нет, мама, не понимаю.
– Эмилька… – отец протянул к ней руку через стол.
– Полагаю, вы не говорите всерьез, – возразила она, отдергивая ладонь.
– Ты знаешь, что о нем болтают, – прошептала мать.
– Это как раз ерунда, – вставил отец и спешно добавил, – но репутация имеет значение, тут мама, конечно, права.
– Вы же его знаете. Он вам нравится, ты сам мне говорил, папа.
– Дело в том, что этот мужчина тебе не подходит, – проговорила мать. – Люди не оставят тебя в покое. Знаешь, сколько мне приходится выслушивать в магазине?
Эмилия отодвинула тарелку и молча встала. Хлопнула дверью своей комнаты так громко, что сама подскочила.
Немного погодя пришел отец. Присел к ней на кровать и криво улыбнулся.
– Ты отвела Пса в конюшню? – спросил, поглядывая в окно. – Гроза будет.
– Отвела, – соврала она и отвернулась к стене.
– Не сердись. Просто мы с мамой боимся за тебя.
– Это ведь ты его к нам пригласил.
– Ну да. То есть не совсем. В некотором смысле.
Она не ответила и вскоре почувствовала, что отец встает с кровати. Когда он ушел, поднялась и посмотрела в окно. Пес тревожно ходил по загону. Она дважды ударила по кровати подушкой, затем встала и вышла на улицу, чтобы отвести лошадь в конюшню.
На пороге лежало письмо. Конверт слегка намок.
Она взяла его и вернулась в дом. Прошла к себе в комнату.
