Она аккуратно сложила влажный лист бумаги и закрыла глаза. Конечно, она об этом мечтала. Конечно, это воображала. Конечно, не верила, что это когда-либо случится.
Глубоко дышала и думала о том, что скажут родители.
Повернулась на бок и перечитала письмо. Дождь барабанил по стеклу. Ей показалось, что сквозь грохот грозы доносится дикое ржание. Она выглянула в окно и увидела, как Пса ударяет молния.
Она ухватила шатающийся зуб и со всей силы потянула.
В голове возникла пронзающая боль, по языку растеклась кровь. Крыся Лабендович выплюнула твердый кусочек себя в руку и приложила тряпку к десне.
Хам лежал на кровати с выпяченным животом, открытым ртом и рукой, переброшенной через голову. Храпел. Вонял. Жил.
Она достала из ящика серебряную папиросницу, подаренную отцом, и убрала туда вырванный зуб.
Заглянула к Зосе. Глаза закрыты. Светлые волосы рассыпаны по подушке.
Вернулась на кухню. Закурила. Руки над столом тряслись. Сигаретная бумага покраснела от крови. Она воткнула кусочек тряпки на место зуба и затягивалась уголком рта.
Посмотрела на кровать. Хам спал теперь на боку. Жирный живот вываливался на одеяло, волосы липли ко лбу. У стены высилась стопка мятых газет и книг, которые он читал, когда был в состоянии. Сейчас не был. Сейчас он не знал, что происходит вокруг. На следующее утро он даже не будет помнить, что поднял на нее руку. Начнет извиняться, обещать, клясться, а она ему поверит.
Самое ужасное, что хам, как правило, вовсе не был хамом. Заботился о ней, Зосю любил до беспамятства. Умный, мог рассмешить любого. Она и не подозревала, что можно так много смеяться. Когда лежали перед сном, он нередко изображал соседей из Пёлуново. Разыгрывал целые сценки, и ей это совсем не надоедало. Много читал, и, когда был трезвый, Крысе никогда не приходилось стыдиться его на людях.
Работал, как вол. В хозяйстве всегда был порядок. В поле часто уходил раньше других, а домой возвращался уже затемно.
Она любила этого человека, порой даже обожала, поэтому не могла вынести, когда он превращался в хама. Не понимала, как одна бутылка водки может так легко убить в нем Казимежа Лабендовича.
С тех пор, как умер отец, не осталось никого, кто мог бы помешать Казику пить.
