Данила на мгновенье сильно прижал ее к себе, потом отпустил, а Ольга провела рукой по его волосам, так коротко остриженным, что было колко пальцам.
– Сто лет не вспоминал. Думал, заросло.
– Такое не зарастает. Я знаю.
Ольга все гладила его по лицу, едва касаясь кожи самыми кончиками пальцев, и чувствовала, как он волнуется сильнее и сильнее. И сама волновалась так, что у нее ежесекундно что-то дергалось: то краешек рта, то уголок глаза, то мускул на щеке, да и пальцы заметно дрожали. Впрочем, у него – тоже. Они вроде бы разговаривали друг с другом, но машинально – самое важное говорилось вот этими дрожащими пальцами, нервными улыбками и тревожными взглядами:
– Надо же, какой ты…
– Какой?
– Такой! И поет… и фирма у него… и локаторы…
– Вроде того…
– А что ж ко мне пришел полы красить?
– Да мы полы-то и не красили…
– Ну, что вы там красили?
– Анька все уши про тебя прожужжала, вот и решил посмотреть.
– Анька?
– Сестра моя старшая. В гостинице которая. Так что… видишь… это она. Ее рук дело.
– И что ж она тебе говорила?
– Хвалила. Жалела. Такая, говорит, женщина – прямо для тебя.
– И что?
– Так и есть. Я ж сразу тебе сказал.
– Что ты сказал?
Ольгины глаза уже смеялись, и ямочка появилась на щеке, и пальцы перестали дрожать, а Данила опять покраснел:
– Ты знаешь…
– Скажешь – поцелую!
Он поцеловал ее сам.
– Ну вот. – Данила еще слегка задыхался, а Ольга прикрыла лицо рукой, и он видел только прикушенную нижнюю губу. – Я знал, что ты моя женщина.
– Похоже на то, – сказала Ольга из-под руки. – А ты уверен, что существуешь на самом деле?
– До сих пор был уверен.
– Точно? А то вдруг я тебя выдумала?
– Да у тебя фантазии не хватит, такого выдумать! Давай еще раз попробуем? Надо же проверить! А то вдруг… нам показалось…
И они проверили. И еще раз. И еще, но потом Даниле вдруг пришла в голову одна страшная мысль, и он попытался затормозить, но удалось с большим трудом, потому что Ольга тормозить никак не желала.
– Подожди, подожди! Ну, Ляль, подожди! А тебе вообще-то можно?
– Что?
– Ну… это самое?
Застрелите его – он был не в силах произнести «это» вслух!
– Что ж оно такое – «это самое»? Обниматься? Нет? А, целоваться! Опять нет?!
Он был как на иголках – Ольга уже расстегнула его джинсы, и он с ужасом перехватил ее шуструю руку, пробиравшуюся дальше.
– Что же имеет в виду этот загадочный незнакомец? Может быть, он хочет заняться со мной любовью? И правда хочет! Да еще как сильно…
– Лялька! Да что ж ты делаешь-то…
– Ну конечно – можно, можно, все можно!
– Ты точно знаешь?
– Да знаю! Ну, давай, а то я с ума сойду! Я так хочу тебя…
– Мы ему не повредим?
– Нет! Ну же…
Но он еще пару раз спросил у нее серьезным тоном, хотя сам держался из последних сил: «Нет, ты уверена? Точно можно?»
– Ты подумай, это ж надо! – произнес Данила спустя полчаса. – Дома кровать размером с Гондурас, а мы тут дурака валяем! Я себе уже все вывихнул, что можно!
И Ольга засмеялась ему в плечо:
– Так поехали в Гондурас!
Никуда они не поехали – и так было хорошо. Диван для Ольгиной квартиры сам Данила и покупал – выбрал побольше, не такой, как у него, но тоже очень удобный, так что насчет «вывихнул» он, конечно, присочинил. Так было хорошо, томно и лениво, что Данила даже слегка задремал, но Ольга легонько толкнула его в бок:
– Послушай, а как ты меня называл?
– Когда…
– Не спи! Вот сейчас! Когда я к тебе грязно приставала, а ты из последних сил защищал рубежи своей добродетели!
Тут он совсем проснулся:
– Да что ты врешь! Когда это я… Да не было этого!
– Было-было! Я к нему вся такая пылающая – ах, возьмите меня! А он: нет-нет, на это я пойти никак не могу! Я человек высоких нравственных правил и со всякими легкомысленными беременными девицами… Ай!
– Лялька! Что я сейчас с тобой сделаю!
– Вот! Что ты сказал?!
– Лялька…
– Почему?!
– Само как-то вырвалось. Странно… Если тебе не нравится, я больше не стану. Ты что?
– Ты не понимаешь! Это же я – Лялька! Это мое имя, детское! Меня все так и звали, а тут никто этого не знает! Я не говорила тебе, правда?
– Не говорила.
– Значит, точно, все не случайно! А я-то никак понять не могу: почему мне так хорошо?! А это ты меня Лялькой назвал!
– Ну во-от, а я-то думал, что это я так постарался, – обиженно протянул Данила и улегся, закинув руки за голову. – Но с другой стороны… как удобно, смотри-ка! Назвал тебя пару раз Лялькой – и все, готова! И стараться не надо…
– Надо! Надо стараться! Как это – не надо!
И Ольга полезла его целовать, а потом улеглась к нему на грудь.
– Я вернулась, понимаешь? Я к себе вернулась, прежней. А ведь я за тебя уцепилась сначала просто от отчаяния. От полной безысходности. Тоже думала – может, спасусь. А потом – влюбилась! Как я удивилась, ты не представляешь! Я думала, мне уже нечем влюбляться. Оказалось – есть. И знаешь когда?
– В кафе? Когда я мороженое тебе купил? Ты тогда меня вообще впервые по-настоящему увидела.
– Ну вот! Все-то ты знаешь! Ничем тебя не удивишь.
– Что ты! – Данила поцеловал ее. – Да ты меня каждую секунду удивляешь! Лялька…
