В книге рассказывается об истории отношений человека, техники и природы. Сегодня, когда в понятие «природа» включается не только планета Земля, но и околоземное космическое пространство, человечество несет огромную ответственность за последствия своей природопреобразующей деятельности.Автор этой книги инженер и историк Борис Козлов, обращаясь к истории науки и техники, ставит нелегкие для решения вопросы. Когда, на каком этапе исторического развития техника стала не только другом, но и врагом человека? В чем причины невиданного угнетения природы, острейшего экологического кризиса, поставившего под угрозу дальнейшую судьбу жизни на планете Земля? Наконец, где найти выход из создавшейся ситуации?Возможно, читатель согласится не со всеми суждениями и оценками автора. Быть может, сделает иные выводы из исторических фактов, событий и явлений, сведениями о которых насыщен текст. Но можно не сомневаться — прочитавший эту книгу не только обогатит свои знания об истории общества, но и разделит отразившуюся в ней тревогу и озабоченность. Вместе с автором он возвысит голос за неотложную гуманизацию научно-технического прогресса, за сохранение природы.Предназначена для широкого круга читателей.
Победы техники как бы куплены ценой моральной деградации. Кажется, что, по мере того как человечество подчиняет себе природу, человек становится рабом других людей либо же рабом своей собственной подлости. Даже чистый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на мрачном фоне невежества. Все наши открытия и весь наш прогресс как бы приводят к тому, что материальные силы наделяются интеллектуальной жизнью, а человеческая жизнь, лишенная своей интеллектуальной стороны, низводится до степени простой материальной силы.
Пятьдесят шесть лет спустя после того, как были сказаны эти слова, в пассажирском порту славного города Саутгемптона царило необычайное оживление. Два оркестра, сменяя один другой, непрерывно играли бодрые марши и зажигательные новомодные мелодии матчиша, увертюры оперетт. Огромная толпа провожающих и любопытствующих, в которой, однако, никто не наступал друг другу на ноги и не толкал соседа локтями; взмахи рук, цветные облачка тончайших шарфов и платков, черные цилиндры — все это как бы реяло в свежем утреннем весеннем воздухе. А над радостным великолепием, на самом верху высоченной черной стены, расчерченной строгими рядами заклепок, на белых надстройках, огражденных леерами палубах — ответные взмахи платков, тысячи рук, белые манжеты и все те же цилиндры. Отплывающие первым рейсом самого большого в мире парохода «Титаник» прощались с английской землей, с друзьями, родными и поклонниками.
Предстоящее рекордное плавание на самом безопасном в истории океанском лайнере обещало множество приятных впечатлений. «Чудо XX века», «техническое совершенство» — как только не называли репортеры гигантское судно.
И оно, надо сказать, заслуживало самых лестных отзывов. Только что спущенный на воду на верфях Белфаста «Титаник» имел водоизмещение 46 тысяч 300 тонн — на тысячу тонн больше, чем выстроенный за год до того «Олимпик». 2 тысячи 201 человек на борту, ошеломляющая роскошь интерьеров, самые последние достижения техники, — все это не могло не вызывать гордости за технический прогресс человечества. Ведь и ста лет не прошло с тех дней, когда первое парусно-паровое судно «Саванна» на переходе из Америки в Европу показало среднюю скорость 5 узлов и поставило рекорд, доставив своих пассажиров в порт назначения за 26 суток! Правда, в том рейсе паровая машина мощностью в 90 лошадиных сил работала всего четыре дня, а остальное время два гребных колеса бездействовали, — судно шло под парусами.
Так или иначе, отплытие «Титаника» приковало к себе внимание всего цивилизованного мира. Особенно подогревала интерес борьба за рекорд скорости, разгоревшаяся между судовладельцами Германии и Англии с середины XIX века, когда был учрежден специальный приз — знаменитая «Голубая лента» за наименьший срок перехода из Европы в Америку и обратно.
Конец XIX — начало XX века — время, когда человечество переживало такую кружащую головы гордость за собственные технические достижения, с которой сравнимо только упоение техническим могуществом, свойственное инженерам… XVI века! В 1575 году прославленный механик и математик Джироламо Кардано в числе наиболее удивительных явлений своего времени отметил открытие Америки, пиротехнику, применение магнитного компаса и книгопечатание. «Чего же еще недостает нам для овладения небом?» — с гордостью вопрошал он в книге «О моей жизни». Недоставало, конечно, еще очень многого, но казалось, что в начале XX века эта недостача несущественна. Лозунг полной, безоговорочной победы над природой приобрел почти характер констатации, а человечество видело себя на пороге нового «золотого века».
Нам легко теперь назвать и подлинную цену прошлых вершин технического могущества человечества, и грозные приметы будущего, недооцененные авторами оптимистических прогнозов. Не об этом ли предупреждал Карл Маркс?
