Роман берет мою ладонь и кладет на свой возбужденный член, я не сдерживаюсь, сжимаю его. Примерно прикидываю размер. От ощущения габаритов постанываю и мысленно представляю, что мне это все не потянуть.
Пока я с интересом рассматриваю очертания достоинства Романа, он начинает расстегивать брюки, я только воздух хватаю ртом. Хочу снова рассказать ему, что я не такая и не дам, а то, что было пять минут назад, не считается, но перед моими глазами уже возбужденный член.
Большой, твердый. Я касаюсь пальцами, пробегаю по вздутым венкам и захватываю его ладонью. Сжимаю и постанываю. Провожу ладонью снизу вверх. Останавливаюсь на головке, такой гладкой и слегка влажной от смазки.
Наконец-то поднимаю взгляд и вижу, как Роман наблюдает за моими движениями. Он тяжело дышит. Чуть сильнее сжимаю член и снова веду ладонью снизу вверх, только быстрее. Роман немного рычит, подается вперед.
– Давай, Анечка, - говорит Роман, - постарайся, а то я отымею тебя на этом столе.
Его слова снова кажутся мне крайне возбуждающими, и я снова ненавижу себя за это, но не останавливаюсь, а начинаю двигать рукой быстрее, Роман покрывает своей ладонью мою руку и направляет мои движения.
Мы смотрим друг на друга и это так странно и одновременно порочно. Я чувствую, как пульсирует его член, а затем горячая жидкость разливается мне в руку.
Роман снова меня целует, только в этот раз еще сильнее. Языком прорывается в мой рот, жадно ласкает, будто хочет забрать всю без остатка.
– Попала ты, Анечка, - говорит Роман, оторвавшись от моих губ, - не отпущу я тебя, пока свое не получу.
– Вам придется, Роман Александрович, - говорю я тихо и, пока он отходит, чтобы застегнуть брюки, я салфетками вытираю руки. - То, что произошло, не должно было произойти. Мне лучше уволиться прямо сейчас.
Я комкаю салфетку в шарик и бросаю ее в корзину, а затем разглаживаю платье и смотрю на Романа: кажется, он даже не обратил внимания на мои слова.
