Малфой наверняка просто хотел разбить её изнутри. Лишь прикидывался таким неожиданно дружелюбным и отзывчивым, а на деле так и остался куском говна. Не трогай — не будет вонять. Чёрт бы побрал его и идиотские чувства Гермионы. Такие глупые и абсолютно слепые.
Гермиона шагала по площади, вдавливая ботинки в асфальт так сильно, будто он был виноват во всех её бедах.
— Гермиона! — её нагнал запыхавшийся голос Малфоя.
От звука имени с его уст она вздрогнула, замирая. Хотелось громко рассмеяться или вылить на себя ведро с ледяной водой, чтобы наконец остыть, но все её мечты наверняка отправлялись прямиком на помойку. Ведь следом за чёртовым именем она почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу.
Это что, какой-то новый утончённый способ довести её до сумасшествия?!
Гермиона рывком развернулась, скинув с себя кисть с этими ужасно длинными тонкими пальцами. Такими красивыми и аккуратными, чёрт бы их побрал.
— Как ты? — спросил Драко, и Гермиона была уверена, что всё это выражение сочувствия и какого-то нелепого желания позаботиться на его лице — лишь очередная игра.
— Нормально, — недовольно буркнула она.
— Поверь, я не хотел ничего… такого! — развёл руками Малфой, зачем-то решив начать оправдываться. — И в мыслях не было, что так выйдет. Я просто хочу помочь тебе.
Гермиона уже открыла рот, чтобы попросить не принимать её за наивную дуру, как раздался звонкий шлепок. Прямо о её лоб.
— Вот чёрт! Чёрт! — завелась она, поднимая руки, но не имея ни малейшего желания дотрагиваться то птичьего помёта.
Сейчас, с этой воняющей жижей на лице, она чувствовала себя полным ничтожеством. А вытаскивать волшебную палочку в окружении сотни магглов на площади стало бы верхом безрассудства.
И Гермиона внутренне ругала себя. Ругала и ненавидела. Ведь каждый раз, когда она думала, что хуже просто и быть не может, жизнь умудрялась удивлять её. Снова и снова. Не давала расслабиться ни на секунду.
Малфой, явно подавивший смешок, протянул ей белый платок, вежливо отворачиваясь. Гермиона выхватила его и принялась стирать помёт, бурча под нос грязные ругательства.
— Кажется, магглы говорят, что это к удаче, — весело заявил Малфой, делая вид, что пошарпанные навесы здешних магазинчиков — самое интересное, что он когда-либо видел.
— Не понимаю, о чём речь, — процедила Гермиона, засовывая измазанный платок в карман. — Спасибо тебе за платок и за весь это увлекательнейший рассказ, но я ухожу домой, — она выставила палец вперёд, прерывая Малфоя на полуслове. — И мне не нужна твоя помощь! — почти по слогам проговорила она.
— Подожди, Гермиона! — Да он издевается?! — Я хотел спросить, может, мы… как-нибудь ещё прогуляемся?
Гермиона не сдержала истеричный смешок, вновь поворачиваясь к Драко.
— А-а! — широко раскрыв рот, громко протянула она. — Так вот к чему удача! К прогулке с тобой?!
— Может быть, — губы Малфоя расползлись в ухмылке, словно он абсолютно не умел считывать чужой сарказм.
Гермиона закатила глаза. Её раздражали его изучающий взгляд, этот снисходительный тон и такое выражение лица, словно перед ним лежала побитая бездомная собачонка…
И наконец Гермиону осенило.
— Слушай, прекрати на меня смотреть так, будто я интереснейший объект для твоего психологического исследования! Меня не прельщает идея попасть в твой медицинский дневник, и последнее, чего я желаю, — это выворачивать душу наизнанку или обсуждать моих родителей с тем, кто всё детство унижал и ненавидел меня, ясно?!
— Я не… — растерялся Малфой.
— Чудесно! — перебила Гермиона. — Давай на этом и разойдёмся?
— Гермиона!
— Пока, Малфой.
Наглец. Скользкий, отвратительный змей.
Гермиона зашагала прочь, не оборачиваясь. И как она только могла подумать, что попросить совета у Малфоя — отличная затея?!
***
2 декабря 2000 г.
Утро следующего дня было ясным и морозным. Вся дорога была покрыта ночным инеем, и Гермиона потеплее куталась в свой шарф, пока шла к родителям. Праздничная подсветка на крышах соседских домов всё ещё горела, делая этот день чуть счастливее, чем он был на самом деле.
Она должна попытаться ещё раз, должна найти новые ниточки, которые смогли бы привести её к распутыванию клубка загадки. Несмотря ни на что.
Гермиона осторожно поднялась к крыльцу родительского дома, по привычке минуя скрипящие половицы. Уже занесла руку, чтобы позвонить в дверь, но остановилась, услышав громкий голос отца.
— С меня хватит! Сколько ещё мы должны терпеть?!
Гермиона застыла, решив повременить с объявлением своего визита. Отец явно был в бешенстве. Что же могло случиться?
— Этан, прошу тебя, — голос матери был тише, но, кажется, они ругались прямо в коридоре, и потому Гермиона всё равно услышала.
— Это я тебя прошу раскрыть глаза! Она мошенница, Джин! И явно нацелилась на наши сбережения и клинику. — Сердце Гермионы болезненно сжалось, как только самые худшие предположения закрались в её разум. — Мы уже вспомнили всю свою жизнь. И чёрт возьми, если бы у меня была дочь, я бы не посмел это забыть!
