Наконец-то, это случилось! То главное и эпохальное событие моего правления, к которому я готовился все это время. «Императорским указом о редукции» от 1 февраля 1699 года в Российской империи проводился процесс возвращения государству (русской короне) земель, ранее переданных во владение русскому дворянству. Теперь все земли старой земельной аристократии в моей стране возвращались в собственность императора российского. Конечно, я вот так одним росчерком пера эту многовековую проблему не решил. Этому эпохальному указу предшествовала большая работа.
Долгих десять лет я трудился над ослаблением власти феодалов в моей стране. Помните мою стратегию точечных ударов по крепостничеству? Вот! Это я и делал с того самого момента, как попал в тело Петруши. Я всячески ослаблял влияние и силу аристократических родов. Постепенно изымал у них крепостных крестьян. Не всех, конечно, а понемногу. Чтобы дворяне ничего не заподозрили. Потом завоевал земли на юге России. Заселял их свободными землепашцами, не подпуская к ним загребущие лапы феодалов. Затем выпиливал по одному или группами аристократические роды, конфискуя их землю и крестьян. И этому очень сильно поспособствовало то восстание феодалов против моей власти, которое я так жестоко и показательно подавил. Казнив с особым садизмом всех главарей того дворянского бунта. Это я делал специально, чтобы посеять страх в сердцах старой земельной аристократии. Чтобы они даже и не смели пикнут против моей власти и моих реформ. Сидели бы как мыши под веником и дрожали.
И мне это удалось. Теперь армия и все государственные структуры подчиняются только мне. Я лишил феодалов военной силы, распустив разрядные полки и стрельцов. Сейчас я окружен верными людьми и уверен, что меня не прибьют табакеркой восставшие дворяне. Как это случилось в другой истории с русским императором Павлом Первым, который только подумал об отмене крепостничества. Только высказал эту мечту в слух. И тут же был убит озверевшими аристократами. Сейчас я уверен, что подобное со мной не произойдет. Я окружен людьми, которые не принадлежат к крупнейшим дворянским родам. Это выходцы из народа, получившие титул служилого дворянина, или иностранцы, принявшие русское гражданство и ставшие моими верными соратниками. Такие как Яков Брюс, Патрик Гордон, Франц Лефорт и многие другие. Эти люди прекрасно понимают, что от их верности мне напрямую зависит их будущее. И они порвут любого, кто пойдет против меня. И они точно не станут договариваться со старой аристократией, так как тоже ненавидят ее. Поэтому здесь я прикрыт. Да, и КГБ я значительно так расширил, усилив его боевыми группами из моих гвардейских полков. И эта организация стоит на страже моих и только моих интересов. Так как там тоже нет аристократов. Я специально их не подпускал к армии, властным структурам и Комитету Государственной Безопасности. И теперь у аристократов нет там никакого влияния.
Кроме этого я не забыл и о пропаганде. Сила силой, а про силу слова тоже забывать нельзя. Она иногда бывает пострашнее винтовок и пушек. Все это время мои газеты вливали в умы моих граждан, что владеть людьми как рабами – это настоящее варварство. И такое могут себе позволить только дикари и басурмане вроде турок или крымских татар. А вот православным людям такое непотребство не к лицу. В общем, я подтачивал основы крепостничества не только извне, но и изнутри. Создавая у нашего общества из российского помещика образ мерзкого и жестокого работорговца, который ужасно истязает своих крепостных крестьян. Кстати, дворяне то как раз возражали против таких газетных статей. И просили меня их запретить. Но тут уже я разводил руками и говорил о свободе прессы. Мол, эти газетчики мне не подчиняются. Это все они сами пишут! Это не я!
Помимо этого мне в моих усилиях по освобождению крепостных крестьян с энтузиазмом помогала и моя молодая супруга шведская принцесса Гедвига София Августа. Правда, теперь ее зовут иначе. Мои подданные ее знают под православным именем Елена. Именно, таким русским именем ее крестили в православную веру перед нашим с нею бракосочетанием. Кстати, имя для своей второй жены я сам выбрал. Была у меня одна Елена в моей прошлой жизни. Которая оставила о себе очень светлые воспоминания. А то попы мне предлагали назвать жену Екатериной. Вот уж дудки! Мне не надо никаких напоминаний о немецкой шлюхе, на которой должен был жениться Петруша после очередной своей пьяной оргии. И которая потом после того, как ее венценосный и непутевый муженек помер от белой горячки, стала русской императрицей. В топку такую ассоциацию! Я не придурковатый Петруша, у которого было прямо какое-то нездоровое увлечение немецкими шлюхами. Моя жена не немецкая шлюха, а самая настоящая шведская принцесса. И теперь ее все знают как царицу Елену.