Другая Элис полностью

– Ты уже все поняла? – спросила Долли. – Тебе интересно, как человек, которого ты никогда не встречала, может столько знать о тебе? И почему этот человек, эта Элис, выглядит совершенно так же, как ты?

– О чем она говорит? – Флейтист попытался заглянуть в тетрадь, как будто мог разобрать, что там, на этих страницах. – Как Элис могла написать о тебе, если вы даже никогда не виделись?

– Не чувствуй себя обделенным, – проворковала Долли. – Ты тоже там, дорогой Флейтист. И я, и назойливая кошка, если уж на то пошло. Мы все там, мы всего лишь бумажные люди, так сказать. Люди из книжки. Впрочем, надо признать, Цыганка – это… какое же слово? Протагонист.

Цыганка вскинула голову, кажется, она стала понимать.

– Что такое протаг… протагон?.. – начал я.

– Главный герой, – объяснила Долли. – И как тебе это, Цыганка? Узнать, что вся твоя жизнь – вымысел? Чья-то выдумка? Я-то знаю, что чувствую я, так что не могу тебя уж очень пожалеть, ведь тебе отведена главная роль. Роль героини.

Цыганка побледнела. Она оторвала взгляд от Долли и перевернула страницу, пробегая написанное на обороте.

– Однако, – продолжала Долли, – все знают, что злодеям всегда достается самое интересное, так что не буду слишком ворчать. – Она сделала паузу. – Им тоже иногда выдают пушистую кошечку! – Она подмигнула.

– Ты помешанная, что ли? – Флейтист говорил медленно, как будто обращался к кому-то совсем маленькому или глупому. – Ты хоть понимаешь, как бредово это звучит? Не слушай ее, Цыганочка. Он положил руку на плечо Цыганке, но та стряхнула ее.

– Вам и дальше не понравится. Я пообещала себе не выдавать вам сюжет, но не cмогла удержаться. Теперь оставляю вас со всем этим. – Голос Долли изменился, стал резким, и она взглянула на меня. – И, кстати, о кошках: у вас есть ровно двадцать четыре часа.

– Чтобы что? – спросил я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– Мы встретимся здесь и обменяемся. Части тетради плюс кошка. У вас более чем достаточно времени, чтобы прочитать свой кусок. А дальше мое терпение иссякнет. Так что, если вы здесь не появитесь, кошка умрет, а тетрадь будет уничтожена. Если попытаетесь выкинуть какой-нибудь номер или как-то подделать историю, кошка умрет, а тетрадь будет уничтожена. Ясно?

– Откуда нам знать, что ты еще не убила кошку? – сказал я. – Или что сама не подделала написанное в тетради?

Долли отмахнулась:

– Проверите завтра. Кроме того, у вас действительно нет выбора.

– Да. – Если бы я чувствовал себя так решительно, как звучал мой голос… – Но нам необязательно делать то, что ты говоришь.

– Тебе, может, и необязательно, – с насмешкой произнесла Долли, – а вот Цыганке – напротив.

Цыганка снова подняла белое как мел лицо. Она покачала головой, но с некоторым сомнением.

– Ты сделаешь то, что я говорю, – голос Долли звучал мягко. – Потому что хочешь узнать, что произойдет. Хочешь узнать, какова твоя судьба и что написано о тебе в конце – или хотя бы как развивается твоя история.

– А ты? – спросил Флейтист. Теперь даже он казался встревоженным. – Ты уже почти все прочла. Зачем ты так рвешься получить эти страницы? Что оттуда можно узнать, когда тебе и так все известно?

– Ты прав, – сказала Долли. – Но я люблю иметь на руках всю информацию, прежде чем принимать какие-либо решения, особенно если результат меня не слишком устраивает. – Она ухмыльнулась Флейтисту. – Тебя, кстати, это тоже касается.

– О чем ты? – спросил он.

– О концовке, – пояснила Долли. – Мне не нравится, к чему все идет. Теперь я знаю, что милая старушка Элис еще не написала финал, так что хочу протянуть ей руку помощи.

– Ты собираешься закончить историю Элис? – спросил я.

– Закончить? – Долли надула губы. – Зачем это мне, когда я могу жить, как мне заблагорассудится, здесь, в вашем мире, без всяких правил? Все, что я захочу, я сделаю. Так что в мои планы не входит, чтобы Элис закончила историю.

Я смотрел в ее безумные глаза, наконец-то понимая:

– Ты хочешь убить ее.

Надутые губы растянулись в усмешке:

– Ну, я же говорила тебе, что я злодейка, не так ли?

Цыганка издала сдавленный звук. Она пихнула страницы Флейтисту, который неуклюже перехватил их. По ее щекам лились слезы, она повернулась и, всхлипывая, побежала прочь.

Хихиканье Долли нарушило тишину.

– Цыганка! – закричал я, разрываясь: то ли кинуться за ней, то ли отобрать страницы у Флейтиста – вдруг он отдаст их Долли. К моему удивлению, когда я протянул руку, он без возражений передал их мне. Непривычно бледный и растерянный. И несмотря на мое недоверие, я вдруг понял, что он стал мне ближе. Флейтист был лжецом и вором, но сейчас у меня был только он.

– Сюжет усложняется, – сказала Долли. – Как заманчиво! Интересно, что подумала бы обо всем этом Элис, будь она здесь. Полагаю, ей бы понравилось.

– Откуда ты знаешь, что она прямо сию минуту не пишет это? Пишет о том, что сейчас происходит? Она может где-то прятаться и сочинять новый вариант. Этот вариант.

– Сомневаюсь. Неужели ты думаешь, что, если бы Элис управляла историей, мы все еще были бы здесь?