У восточных славян в язычестве, по-видимому, гомосексуальные отношения считались вполне приемлемыми, судя по многим "пережиткам" в Древней Руси. Славянское язычество в этом смысле было близко к греческому язычеству, и эта традиция была очень живучей. Из первых русских святых Борис был очень близок с отроком-венгром, любившим его "паче меры". Над трупом Бориса, как сообщает его "Житие", отрок горько оплакивал его красоту ("лепоту тела") и был тоже убит. Польский летописец Длугош сообщает, что при Болеславе Смелом (тоже в этом повинном) сия мерзость проникла в Польшу якобы из Руси, где эти обычаи были общераспространенными. Сугубо гомосексуален был царь Василий III, который не мог сожительствовать с женой Еленой Глинской, если рядом не было обнаженного сотника (Карлинский 1992: 104). Известна плотская любовь его сына, Ивана Грозного, к своему красавцу-постельничему Федьке Басманову, танцевавшему в женском платье для царя (сохранились жалобы бояр на злоупотребление этого фаворита телесной близостью к царской особе и прямые обвинения в службе царю "гнусными делами содомскими"). Были у Ивана и другие любовники, например, Васютка Грязной (Парамонов 1993).
Широкое распространение гомосексуальных отношений на Руси XV - XVII вв. и либеральное отношение к ним в народе с изумлением отмечают многие иностранные путешественники - Герберштейн, Олеарий, Маржерет, Тэр-бервилл, Коллинз. Это согласуется с непрерывными обличениями этого "пережитка", которые православными отцами церкви были адресованы пастве при Рюриковичах и первых Романовых (например, 12-я проповедь митрополита Даниила, XVI век). Обличители в рясах стыдили русских воинов: мало, де, вам, взяв города, насиловать жен и девиц, так вы еще и отроков насилуете. В XVII в., при царе Алексее Михайловиче, Юрий Крижанич в своих "Политических думах" взирал изнутри России на содомский грех ее жителей и ставил им турок в пример: "Эти неверные не менее нас грешат противоестественным грехом, но они соблюдают стыдливость; никто у них не промолвится об этом грехе, не станет им хвалиться, ни упрекать другого... В России же этот гнусный грех считается шуткой. Публично в шутливых разговорах, один хвастает грехом, иной упрекает другого, третий приглашает к греху..." (Русское 1866: 17-18).
Только при Петре, который и сам не брезговал плотской связью со своими денщиками (и любил использовать живот денщика вместо подушки), было в России введено по шведскому образцу наказание за мужеложство для военных - только потому, что это европейский обычай. Так что из-за границы ввезли как раз запреты мужеложства - сначала религиозный, потом правовой. Для гражданских лиц уголовное наказание за мужеложство в России существовало только с 1832 г. до 1917 - всего 85 лет. Это вам не Западная Европа, где жесточайшие наказания за содомию (кастрация и смертная казнь) существовали больше полутора тысяч лет - с IV века!
Несмотря на введение в России антисодомитского закона, в российском городском обществе и в XIX веке гомосексуальная прослойка была весьма заметна, хотя и считалась неприличной, - см. об этом книгу А. Познанского (1993) и документальные очерки (Ротиков 1997; Берсенев и Марков 1998). На Запад из России приезжали весьма известные гомосексуалы, вспомним хотя бы "русские сезоны" Дягилева в Париже. В Берлине после Второй мировой войны самым известным центром гомосескуальной элиты был салон князя Александра Кропоткина (это следующее поколение за известным анархистом).
Если бы в Европе сохранилась античная традиция, а в России - религия на основе собственного язычества, гомосексуальные отношения были бы сейчас в обычае, в народном сознании они считались бы вполне приемлемой, хотя кем-то и порицаемой формой поведения - чем-то на грани между вино-питием и спортом. Но распространилась и утвердилась иудео-христианская традиция. Прямым свидетельством зависимости нынешней ситуации от нее является полное совпадение особенностей гомофобии между Библией, сочиненной в Иудее 3 000 лет назад, и законодательствами царской России и Германии, а также других стран, где преследовалась гомосексуальная любовь.
