Меня слегка нервирует, что какая-то женщина стояла у детской площадки и наблюдала за детьми. Задумываюсь о безопасности в школе — особенно на перемене. Сколько учителей присматривают за детьми? Заперта ли калитка или любой может войти внутрь? Когда дети находятся в помещении, они, наверное, в безопасности, но на открытом воздухе — совсем другое дело.
Уилл ерошит сыну волосы:
— Наверное, пора проверить твое зрение у окулиста.
— Что это у тебя? — меняю я тему разговора. Тейт с гордостью демонстрирует миниатюрную фигурку, которую лично собрал в библиотеке. Затем по просьбе Уилла карабкается к нам в кровать и чмокает меня перед сном, после чего отец уводит его в его спальню, читает сказку на ночь и укладывает, плотно укутав одеялом. По дороге обратно задерживается у дверей Отто и Имоджен, чтобы пожелать спокойной ночи.
— Ты не съела запеканку, — замечает Уилл, появившись через несколько секунд. Он выглядит обеспокоенным. Отвечаю, что не голодна.
— Всё в порядке? — Муж проводит теплой ладонью по моим волосам. Качаю головой и отвечаю «нет». Вот бы снова прильнуть к нему… Позволить его сильным рукам обнять меня… Снова стать слабой, рассыпаться на кусочки, которые он соберет…
— Насколько безопасно в школе Тейта? — спрашиваю я вместо этого.
Уилл заверяет, что вполне безопасно.
— Скорее всего, это чья-то мама принесла ребенку забытый им обед. В конце концов, Тейт не отличается особой наблюдательностью. Хотя я единственный отец, который приходит забрать сына из школы, он далеко не всегда отыскивает меня в толпе родителей.
— Уверен? — Я стараюсь не дать волю разыгравшемуся воображению. К тому же тот факт, что незнакомка — женщина, немного успокаивает. Если б за играющими детьми следил мужчина, я уже рылась бы в интернете, выясняя, сколько официально зарегистрированных сексуальных преступников проживают на острове.
— Уверен.
Показываю найденные на чердаке рисунки. Уилл с первого взгляда определяет, что их автор — Отто. Он уверен в этом — в отличие от меня.
— А почему не Имоджен?
Так хотелось бы, чтобы их нарисовала Имоджен…
— Потому что в нашей семье рисует именно Отто, — безапелляционно заявляет муж. — Не забывай про «бритву Оккама».
Он напоминает: как правило, верным оказывается самое простое объяснение.
— Но зачем?..
Я имею в виду — зачем Отто рисовать
— Сэйди, это просто форма самовыражения. Вполне естественно для страдающего ребенка.
Но такое объяснение само по себе вызывает беспокойство. Потому что для детей страдать совсем не естественно.
— Думаешь, над ним издеваются?
Муж только пожимает плечами и отвечает, что не знает. Но утром позвонит в школу и обязательно выяснит.
— Надо поговорить с Отто, — настаиваю я.
Но Уилл не согласен:
— Давай я сначала все разузнаю. Чем больше мы информированы, тем лучше будем подготовлены.
Я отвечаю «хорошо». Я доверяю его интуиции.
— Думаю, было бы неплохо, если б Имоджен поговорила с кем-то по душам, — меняю тему.
— О чем ты?
Уилл выглядит ошеломленным. Не понимаю почему. Он не является ярым противником психотерапии. Впрочем, она его племянница, не моя. Решать ему.
— В смысле — с психиатром?
— Да. Ей все тяжелее. Похоже, у нее внутри скопилось столько негативных эмоций. Злость, горе… Ей нужно с кем-то поговорить.
Передаю разговор с Имоджен. Правда, не упоминаю о снимке, который она показывала на телефоне. Уиллу незачем знать, что я видела фотографию его мертвой сестры. Просто говорю, что Имоджен описала в подробностях, как выглядела Элис, когда она нашла ее.
— Мне кажется, она становится откровеннее с тобой, Сэйди, — замечает Уилл. Но мне трудно в это поверить. Я говорю, что лучше ей пройти курс психотерапии. Побеседовать не со мной, а с врачом, у которого есть опыт общения с неудавшимися самоубийцами и свидетелями суицида.
— Уилл… — Ко мне снова возвращаются те мысли, которые появились вечером, когда я смотрела в окно на соседний дом.
— Что?
— Как думаешь, полиция обыскала пустой дом напротив, когда опрашивала соседей?
Муж смотрит на меня озадаченно.
— Не знаю. А почему ты спрашиваешь?
— Просто мне кажется, что пустующий дом — идеальное убежище для убийцы.
— Сэйди, — его тон одновременно покровительственный и успокаивающий, — я совершенно уверен, что убийца не живет рядом с нами.
— Откуда такая уверенность?
— Мы бы догадались, что там кто-то есть, верно? Что-нибудь выглядело бы необычно. Включенный свет, разбитые окна… Мы бы услышали шум. Но за все время, что мы здесь, дом нисколько не изменился.
Решаю поверить ему на слово. Иначе я так и не засну сегодня ночью.
Иногда по ночам я приходила к дому Уилла и стояла на улице в одиночестве, наблюдая. Но Уилл с Сэйди жили слишком высоко. С улицы трудно разглядеть, что делается в их квартире.
Поэтому однажды ночью я вскарабкалась по пожарной лестнице. Оделась во все черное и взобралась на шестой этаж. Совсем как взломщик.
