На заднем плане снимка Уилл и Морган — они стоят именно так, как описывал офицер Берг. Так близко друг к другу, что мои внутренности сводит судорогой. Уилл повернулся к ней лицом, накрыл своей ладонью ее руку. У Морган очень грустный вид. Уилл слегка наклонился к ней — на двадцать-тридцать градусов. Между ними всего несколько дюймов. Его губы приоткрыты, глаза пристально смотрят в глаза.
Они о чем-то беседуют.
Что говорил ей Уилл в тот момент, когда был сделан снимок?
Что за секрет рассказывал, почему стоял так близко?
— По-моему, все это как-то подозрительно, — полицейский забирает фотографию.
— Я не спрашивала вашего мнения, — думаю я вслух. Начинаю злиться и уже не могу остановиться. — Я видела, как вы кладете что-то в почтовый ящик Нильссонов, офицер. Даже два раза. Там были деньги. — Мой голос звучит обвиняюще.
Офицер Берг сохраняет спокойствие.
— Откуда вы знаете, что там деньги?
— Мне стало любопытно. Я проследила за вами и заглянула в почтовый ящик после вашего ухода.
— Взлом почты — это преступление. За него полагается суровое наказание, миссис Фоуст. До пяти лет тюрьмы или крупный штраф.
— Но это ведь не почта, так? Почту пересылают через почтовое отделение. А вы положили конверт прямо в ящик. По-моему, это тоже преступление.
Полицейский молчит.
— Что вы передавали, офицер? Откат? Деньги за молчание?
Потому что нет других логических объяснений, зачем офицеру Бергу нужно тайком класть конверт с деньгами в ящик Нильссонов. И тут элементы головоломки встают на места.
— Вы заплатили мистеру Нильссону за его ложь? — продолжаю я с отвращением. — Что он якобы видел, как я ссорилась с Морган?
Если найти убийцу не получается, Бергу нужен козел отпущения. На кого можно повесить убийство Морган Бейнс.
Он выбрал меня.
Берг прислоняется к краю стола и сжимает руки. Я делаю глубокий вдох и собираюсь с силами, чтобы перевести разговор в другое русло.
— И сколько сейчас стоит помешать правосудию?
— Прошу прощения?..
— Сколько вы заплатили мистеру Нильссону за его ложь? — Вопрос сформулирован предельно ясно.
Ненадолго повисает тишина. Берг смотрит на меня; удивление на его лице сменяется грустью.
— Мне почти жаль, что это не так, доктор, — он опускает голову. — Увы, дело в другом. У Нильссонов трудные времена. Они на грани банкротства. У их сына неприятности, и Джордж с Поппи потратили половину всех сбережений, чтобы его выручить. Теперь ходят слухи, что городские власти заберут у них дом, если Джордж не сможет заплатить муниципальные налоги. Бедный Джордж… — Полицейский вздыхает. — Но он очень гордый. Скорее разорится, чем попросит о помощи. Я помогаю ему анонимно, чтобы это не выглядело подачкой. Был бы очень признателен, если б вы не распространялись об этом.
Он делает шаг в мою сторону:
— Послушайте, доктор. Между нами, я не считаю вас способной на убийство. Но, будем откровенны, супруги не обеспечивают надежное алиби. Они предвзяты, у них есть мотив солгать. То, что и вы, и ваш муж утверждаете, будто находились у себя дома в момент убийства, не является неопровержимым алиби. И прокурор это поймет. А с учетом свидетельских показаний мистера Нильссона у вас намечаются кое-какие неприятности.
Я молчу.
— Если вы поможете мне, я сделаю все, чтобы помочь вам.
— И что же вы хотите от меня?
— Правду.
Но я уже рассказала правду.
— Я была с вами предельно честна.
— Вы уверены?
Я отвечаю «да». Какое-то время Берг время пристально смотрит на меня. Потом приподнимает шляпу и уходит.
Ночью мне трудно заснуть. Я провожу бо́льшую часть времени без сна, настороже, ожидая, когда Имоджен прокрадется в спальню. Вздрагиваю от каждого звука, думая, что открывается дверь, что по полу тихо шуршат шаги. На самом деле дом просто демонстрирует свою дряхлость: трубы протекают, котел агонизирует. Пытаюсь успокоить себя напоминанием, что Имоджен заходила только один раз и только из-за моего поступка. Не просто так. Твержу себе, что она больше не придет, но страхи не рассеиваются.
Еще я вспоминаю фотографию, которую показал Берг. Интересно, Уилл утешал Морган, потому что она выглядела печальной? Или сказал что-то такое, из-за чего она расстроилась?
Чем мой муж мог расстроить малознакомую женщину?
Наконец наступает утро. Уилл идет готовить завтрак. Я жду наверху, пока Имоджен — совсем рядом, чуть дальше по коридору — собирается в школу. Слышу, как она выходит из комнаты и топочет по лестнице. Ее тяжелые шаги полны злобы.
Слышу, как она разговаривает внизу с Уиллом. Выхожу в коридор, но как ни стараюсь, не могу разобрать ни слова. Затем входная дверь открывается и с грохотом захлопывается. Имоджен ушла.
Когда я спускаюсь, Уилл стоит на кухне. Мальчишки сидят за столом, завтракая приготовленными им французскими тостами.
— Есть минутка? — спрашивает муж. Выхожу за ним в гостиную, чтобы поговорить наедине. Его лицо бесстрастно, длинные волосы собраны в аккуратный пучок. Он прислоняется к стене и выдерживает мой взгляд.
— Я побеседовал этим утром с Имоджен насчет твоих тревог.
