До дома несколько кварталов. По пути восстанавливаю в памяти события последних часов. Я оставила Отто наедине с полотенцем и ножом. Полиция пришла за уликами, но к тому моменту их уже не оказалось. Значит, кто-то избавился от них или спрятал.
Наклоняю голову и обхватываю себя руками, пытаясь защититься от яростного вечернего ветра. Все еще метет поземка. На улице то и дело встречаются наледи. Поскальзываюсь и падаю — раз, другой, третий… Лишь на третий раз какой-то добрый самаритянин помогает подняться, приняв меня за пьяную. Спрашивает, надо ли кому-нибудь позвонить, чтобы меня подвезли домой, но я уже почти пришла. Осталось только подняться по склону на нашей улице, что я и делаю, спотыкаясь.
Подходя к дому, вижу в окне Уилла. Скрестив ноги, он задумчиво сидит на диване перед раскаленным камином. Тейт весело бегает по комнате, улыбаясь. Когда он пробегает мимо, Уилл встает и щекочет ему живот, и мальчик смеется. Затем взбегает по лестнице и скрывается из виду. Уилл возвращается на диван, закидывает руки за голову и ложится с довольным видом.
В окнах верхнего этажа — у Отто и Имоджен, они выходят на улицу — горит свет. Правда, шторы задернуты; не вижу ничего, кроме светящихся оконных проемов. Странно, что Имоджен дома. В это время ее обычно нет.
Снаружи кажется, что в доме царит полная идиллия, как в первый день нашего приезда. Крыша и кроны деревьев засыпаны снегом. Снег лежит и на траве, сверкая белизной. Снежные тучи рассеялись, луна освещает живописную картину. Из камина через трубу идет дым. И хотя на улице лютый холод, здесь все выглядит по-домашнему уютным и теплым.
Ничего особенного. Словно Уилл с детьми продолжают жить дальше, не заметив моего отсутствия.
Но как раз потому, что ничего особенного нет, я чувствую что-то неладное.
Дверь резко распахивается. Она стоит на пороге — растрепанная, покачиваясь от ветра.
Как «любезно» со стороны Берга не предупредить меня, что ее выпустили. Я скрываю удивление, встаю, подхожу к ней и беру в ладони ее замерзшее лицо.
— Ох, слава богу! — Обнимаю ее и задерживаю дыхание: ну и вонь от нее… — Наконец-то они одумались.
Но Сэйди реагирует холодно: отстраняется и говорит, что я бросил ее там. Какая драма…
— Я вовсе не бросал тебя, — играю я на ее слабости — том факте, что Сэйди имеет привычку выпадать из реальности. Она не помнит примерно четверть всех разговоров. Я-то уже привык, а вот для коллег по работе это, должно быть, весьма неприятно. Поэтому Сэйди так сложно завести друзей — она кажется угрюмой и необщительной. — Я же сказал, что вернусь, как только проверю, что с детьми всё в порядке. Разве ты не помнишь? Сэйди, я же люблю тебя. Я никогда бы тебя не бросил.
Сэйди мотает головой. Она не помнит, потому что этого не было.
— Где дети?
— У себя в комнатах.
— Когда ты собирался вернуться?
— Я звонил — пытался найти, кто согласится посидеть с детьми. Не хотел оставлять их одних на всю ночь.
— И почему я должна тебе верить? — Сэйди словно Фома неверующий. Она хочет посмотреть список звонков в моем телефоне. Фортуна мне улыбается: в журнале вызовов есть недавние звонки на незнакомые ей номера. Я придумываю им имена: коллега Андреа и аспирантка Саманта.
— Почему ты не поверила мне? — перехожу в ответное наступление, разыгрывая роль жертвы.
Слышно, как наверху Тейт прыгает на кровати. Полы скрипят и стонут.
Сэйди устало качает головой.
— Уже не знаю, чему теперь верить…
Она потирает лоб — пытается переварить случившееся. Адский у нее выдался денек. Она не понимает, каким образом нож и полотенце могли просто взять и исчезнуть. И спрашивает меня об этом раздраженным, сварливым тоном. Явно ищет ссоры. Я пожимаю плечами.
— Понятия не имею. Сэйди, ты их точно видела? — Посеять немножко семян сомнений никогда не повредит.
— Точно!
Она отчаянно пытается убедить меня поверить ей.
Теперь, когда в дело вмешалась полиция, образовалась большая куча дерьма, в отличие от прошлого раза, когда все прошло так гладко. Обычно у меня выходит гораздо аккуратнее. Взять, к примеру, Кэрри Леммер. Все, что мне пришлось тогда сделать, — дождаться появления Камиллы и вложить ей в голову нужную мысль. Она легко поддается внушению, как и Сэйди. Я мог бы проделать всю грязную работенку сам, но зачем, когда есть добровольная помощница? Достаточно было всего-навсего расплакаться и рассказать об угрозах Кэрри обвинить меня в сексуальных домогательствах. Еще я добавил: хотелось бы, чтобы она куда-нибудь свалила и оставила меня в покое. Если Кэрри осуществит свои угрозы, моей карьере и репутации конец. Меня разлучат с Камиллой и посадят.
«Кэрри пытается разрушить мою жизнь, — заявил я ей. — Нет — наши жизни».
Я не приказывал ей убивать.
Тем не менее через несколько дней Кэрри не стало.
Как? В один прекрасный день бедняжка Кэрри Леммер просто взяла и пропала. Начались масштабные поиски. Поползли слухи, что накануне вечером она перебрала на студенческой вечеринке и ушла одна — пьяная, спотыкаясь. Скатилась с крыльца на глазах у других студентов.
