Ярош назвал Щетинина «Димой», но нельзя забывать, из каких источников социолог черпал информацию. Какое имя на самом деле записано в паспорте? Настя могла бы с ходу припомнить десятки и сотни случаев, когда люди в бытовом и дружеском общении именовались не тем именем, которое дано при рождении и фигурирует в официальных документах. Да тот же Владислав Стасов, которого все называют Владом или Владиком, а его жена Татьяна – почему-то Димой. Марина может оказаться по паспорту Матлюбой, Артем – Сергеем (да-да, и такое было!), Евгений – Евсеем… Не каждого устраивает его настоящее имя, и причины могут быть разными, например, оно неудобно для окружающих, непривычно слуху или труднопроизносимо, оно кажется неблагозвучным или плохо сочетается с фамилией, да просто не нравится, в конце концов. Человек ощущает себя Робертом, с двумя угрожающе рычащими «р», а родители нарекли его сладкозвучным нежным именем «Валентин». За инициалом «Д.» может скрываться не только Дмитрий, но и Денис, и Давид, и Диоклетиан, и бог весть кто еще.
– Год рождения?
– Неизвестен, но не позже семидесятого и вряд ли раньше шестидесятого.
– Ну ты даешь! И как с такими убогими данными его искать?
– Погоди, это еще не все. У него могут быть две судимости по сто сорок пятой и сто сорок шестой в период до девяносто восьмого года.
– Это по старому УК или по новому? Компьютер составов не понимает, он только номера статей знает, а по новому УК номера-то другие.
– Если он к девяносто восьмому году уже отсидел и вышел, значит, первая судимость точно по старому, а вторая – не знаю, но думаю, что тоже.
– Все равно маловато, фамилия не выдающаяся, без имени, отчества и года рождения трудно будет найти правильно, однофамильцев куча, страна-то огромная.
– Круг поисков можно сузить. В девяносто восьмом – девяносто девятом он проходил свидетелем по делу об убийстве. В протоколе указано, что на момент октября девяносто восьмого он числился заместителем директора какого-то фонда, но ты же понимаешь, что мог и наврать, на допросе у свидетелей справку с места работы не требуют, так что сведения ненадежные. Дело вели следователи из Центрального округа Москвы. Есть вступивший в законную силу приговор, дело находится в архиве Мосгорсуда.
– Ну, матушка Пална… – заблажил было Сергей.
– Не «матушка Пална», а номер дела запиши, – засмеялась Настя в ответ.
Она продиктовала шестизначный номер, который видела за последние дни столько раз, что все-таки запомнила наизусть, за что мысленно похвалила себя.
– Это тебе для работы? – деловито поинтересовался Зарубин.
Настя правильно понимала смысл и подтекст вопроса. Частные детективные агентства постоянно и активно пользовались услугами действующих сотрудников полиции как в части наружного наблюдения или охраны, так и в части добывания информации. За это полагалось платить. Зарубин, конечно, денег с нее не взял бы, но не сам же он будет собирать информацию о Щетинине.
– Нет, – честно призналась она, – не для работы. Это частный заказ, мой собственный. Если нужно, я заплачу сколько положено, расценки мне известны.
– Ладно, разберемся по ходу. Как срочно?
– Сутки-двое терпит.
– То есть убиваться насмерть и делать за пять минут не надо?
– Надо, – снова рассмеялась она, – но я не настаиваю. Я же понимаю, выходные.
– Люблю я тебя, матушка Пална, – вздохнул Сергей. – Всегда-то ты утешишь, всегда развлечешь, с тобой не скучно.
– И я тебя люблю, батюшка Кузьмич, всегда-то ты поможешь, всегда поддержишь, – поддразнила Настя.
Второй звонок она сделала своему бывшему начальнику Гордееву, но по мобильному он не ответил, абонент оказался вне зоны действия сети, а по городскому внук сообщил, что Виктор Алексеевич с супругой плавает на круизном теплоходе по Средиземному морю и вернется в Москву дней через 10. Ладно, тогда будем звонить Бычкову.
– Дочка! – обрадовался Назар Захарович. – А я уж решил, что ты меня забыла.
– Имейте совесть, дядя Назар, мы с вами месяц назад разговаривали, – возмутилась Настя.
– В моем возрасте каждый разговор может оказаться последним, – спокойно заметил Бычков, – так что месяц – это очень много. Ты вот как-нибудь позвонишь, а тебе Элка моя скажет: нету дяди Назара, уж месяц как схоронили.
– Да тьфу на вас! Типун вам на язык!
– Ладно-ладно, – дробно захихикал он. – Просто так звонишь, проведать, или надобность какая?
– Мне надо найти людей, которые работали инспекторами по делам несовершеннолетних в Москве в Черемушкинском районе в период с середины семидесятых по середину восьмидесятых. Реально?
– Эк ты замахнулась, дочка! Это ж сколько лет прошло!
– Много, – признала Настя. – Но вы же в здравом уме и при твердой памяти, значит, и они могут быть такими же. Шанс небольшой, но есть.
– Да мне-то скоро восемьдесят стукнет. Не все доживают, не всем так везет. Кстати, придешь поздравить?
– Обязательно! Так как, дядя Назар?
– Поищем, подумаем, попробуем… Что конкретно нужно – скажешь?
