Другая страна полностью

Любит ли она его? И если да, то что ей делать? Медленно и мягко она высвободила руку и шагнула к окну. Шторы были опущены, она слегка приоткрыла их и посмотрела наружу – на светящиеся огоньки и темную гладь реки. Тишина за ее спиной готова была вот-вот взорваться. Кэсс выпустила из рук штору, повернулась и посмотрела мужу в глаза. Теперь он сидел на полу, рядом со стулом, который она только что покинула, – стакан стоял между его расставленными ногами, громадные руки обхватили колени, голова повернута к ней. Как хорошо был знаком ей этот взгляд – внимательный, доверчивый. Она сделала над собой усилие, чтобы не отвести глаза – кто знает, увидит ли она еще раз этот взгляд, который так долго был смыслом ее существования. В этом лице человека, вступающего в возраст зрелости, она всегда будет видеть лицо юноши. Ричард немного оброс, его светлые, начинающие седеть волосы были длиннее обычного, на лбу проступили капельки пота, волосы тоже повлажнели. За эти считаные секунды, что она стояла, глядя на мужа, Кэсс поняла, что любит его, и ей стало страшно. Не будь ее чувство таким сильным, она, пожалуй, пошла бы на то, чтобы и впредь пестовать его простодушие, но теперь она не могла лгать Ричарду – хотя бы во имя его детей. Он имел право знать правду о своей жене, и она только мысленно молилась, чтобы он понял все правильно.

Она выпалила:

– Мне надо кое-что сказать тебе, Ричард. Не знаю, как ты это воспримешь и что с нами будет потом. – Она замолчала, а он сразу же изменился в лице. Только скорее, приказала она себе. Если смолчу, между нами никогда не восстановится былое согласие, у нашего брака не будет будущего. – Желудок снова скрутили спазмы. Она хотела уже бежать в ванную, но передумала: толку от этого все равно не будет. Спазмы прекратились. – Мы с Вивальдо никогда даже не прикоснулись друг к другу. У меня – ну, быстрей же! – был роман с Эриком.

Еще не сумев переварить сказанное, он переспросил без всяких эмоций в голосе:

– С Эриком?

Подойдя к бару, она прислонилась к нему:

– Да. – Тишина разрывала ей уши.

– С Эриком, – он залился смехом. – С Эриком?

Теперь его ход, подумала Кэсс. Даже не глядя на мужа, она знала, что он поднимается на ноги и, слегка пошатываясь, словно только теперь почувствовал опьянение, идет к бару. Она ощущала на себе его тяжелый взгляд, и ей почему-то представился самолет, идущий на посадку. Рука мужа опустилась на ее плечо. Он повернул к себе ее лицо, и Кэсс с трудом заставила себя взглянуть ему в глаза.

– Это правда?

Она вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной, ей хотелось только одного – побыстрее лечь спать.

– Да, Ричард. Эта правда.

Отстранившись от Ричарда, Кэсс подошла к стулу и снова села. Итак, она сдалась на его милость, при мысли о детях она вся похолодела, вновь накатил страх. Застыв на стуле, она напряженно смотрела перед собой, ожидая, что скажет муж. Пусть она потеряет все, но детей не отдаст ни за что.

– Это неправда. Я не верю тебе. Почему Эрик? Что заставило тебя броситься к нему?

– У него есть то, в чем я очень нуждалась тогда.

– Что же, Кэсс?

– Самодостаточность.

– Самодостаточность, – медленно повторил он. – Самодостаточность. – Она ощущала на себе взгляд мужа, с ужасом понимая, что гроза неминуемо разразится, пусть и с опозданием, просто тучи собирались медленно. – Прости, конечно, своего дурака-мужа, но мне всегда казалось, что уж кто-кто, а он начисто лишен самодостаточности. По мне, так он даже не знает, что там у него болтается между ногами и как с этим обходиться. Впрочем, теперь я должен, видимо, переменить свое мнение.

Ну, началось, подумала она.

Она произнесла устало и безнадежно:

– Я понимаю, что это звучит странно, Ричард. – Слезы навернулись ей на глаза. – Но, поверь, он удивительный человек. Я это знаю. Я знаю его лучше, чем ты.

Когда Ричард заговорил, в голосе его слышалось рыдание:

– Еще бы! Теперь ты его знаешь как облупленного, хотя на самом деле он предпочел бы, чтобы ты была другого пола. Ты хоть об этом думала? Тебе повезло, мало таких женщин…

– Не надо, Ричард. Это уже ничего не изменит.

Теперь он стоял рядом, возвышаясь над ней.