Я ничего особенного не имела в виду, но понимала, как это могло прозвучать. Я думала, что теперь, когда мы опять – наконец-то – смогли заняться любовью, Адам почувствует себя более довольным, менее напряженным. Но мне по-прежнему казалось, что в нем постоянно бродит гнев, так и ожидающий случая, чтобы выплеснуться наружу. И что гнев этот всегда направлен только на меня.
– Пойду доделаю обед, – объявил он.
Даже не знаю, как это мама затесалась в процесс организации моего предсвадебного девичника. Я официально вручила руководящий жезл Пиппе, главной и единственной подружке невесты, но потом Себу, разумеется, понадобилось внести свой вклад, и маме тоже понадобилось, и в итоге мы вдруг обнаружили, что пробираемся по настоящему минному полю.
Пиппа злилась, что Себ хочет все подмять под себя. Мама жаловалась, что Пиппа не обо всем ей сообщает и не все позволяет ей сделать. А я оказалась пешкой в этой игре и просто не знала, что делать.
Я поставила им всего несколько условий: никаких стриптизеров, никаких одинаковых тематических маек и, уж конечно, никаких надувных кукол. «Меньше, да лучше», – деликатно уговаривала я их, надеясь, что мой девичник выйдет не таким стильно-шикарным, как у жены моего брата Лоры. Ее отвезли на уикэнд в Блэкпул, где ей пришлось пройти через все вышеперечисленное, но она, по счастью, ничего не помнила. Тем не менее на свадьбе присутствовало не меньше шести человек (я в их числе), которые на этом девичнике не так напились, чтобы забыть о том, как она скользит вверх-вниз по шесту и как ее одаряют приватным танцем.
Конечно, четыре дня буйного веселья, которые устроили себе в Магалуфе мой брат Стюарт и дюжина его дружков, прошли без сучка без задоринки – по крайней мере, на первый взгляд. Если верить их рассказам, они там только и делали, что играли в гольф, а потом рано ужинали и безмятежно спали до утра. Таково уж основополагающее различие между нами: мужчины делают то, что делают, и умеют потом не проронить ни слова об этом – и жить дальше так, словно ничего особенного не произошло. «То, что творится во время такого турне, никогда не выходит наружу», – вот лозунг, которому стоило бы следовать всем, в том числе и нам, женщинам, если бы только после двух бутылок просекко нас не охватывала страшная тоска, приводящая к решению запечатлеть происходящее на видео, чтобы потом показывать нашим детям, какими необузданными мы были когда-то.
– Мне все равно, честно, – ответила я маме, когда она позвонила спросить, где я предпочла бы провести девичник – за границей или у нас. – И вообще этим, скорее всего, уже занимается Пиппа.
– Да, занимается, – признала мама. – Но она явно не рассчитывает на тех, у кого нет денег на далекие путешествия по всему миру. Она предлагает Исландию, что-то связанное с йогой. И даже Лас-Вегас. У некоторых людей просто нет таких средств, Эмили.
У Пиппы, собственно, их тоже обычно не было: ее в данном случае спонсировал отец.
– Я знаю, мама. Я тоже не хочу ничего слишком экстравагантного. И потом, в Вегас летит Адам с друзьями, так что это исключено. – Я рассмеялась, но она лишь хмыкнула. – Слушай, Пиппа знает что делает. И я уверена, что она учтет интересы всех.
– Во всяком случае, Памми хочет отправиться в Озерный край, – возмущенно сообщила мама. Мне словно выстрелили в грудь.
– Памми? Она-то тут при чем?
Я надеялась, что, поручив эту работу Пиппе, спихну с себя всю ответственность за то, кого приглашать, а кого нет. Так что если бы Тесс, моя довольно скучная коллега, не попала в этот список, это была бы не моя вина. Я не могла себе представить, что в перечне приглашенных окажется Памми.
– Она вчера позвонила узнать, какие у нас планы, – объяснила мама. – Сказала, что хочет кое-что для вас устроить, если уже не затевается что-то другое.
Значит, Пиппа ее
– И что ты ей ответила? – спросила я как можно беспечнее. Я не рассказывала маме о своих столкновениях с Памми, потому что не хотела ее (маму) волновать. И я не хотела создавать между ними ненужные трения. В день нашей свадьбы на меня и так будет много чего давить, не хватало еще, чтобы другие тоже страдали из-за этого. Я хотела, чтобы моя семья, особенно мама, просто получала удовольствие, а не беспокоилась о том, что происходит за кулисами. Памми –
– Ну, я сказала, что твоя подруга подыскивает место, – поведала мама, словно оправдываясь. – А что, нельзя было? Видишь, я даже не знаю, что и кому я могу говорить. Все это для меня уж слишком.
– Нет-нет, ничего страшного, мама. Говори что хочешь. Вероятно, единственный человек, которому ты не должна рассказывать слишком много, – это я. Потому что считается, что это будет сюрприз.
– Да, я знаю, детка. Я буду хранить секрет. Мы все будем его хранить – я, Пиппа, Себ и Памми.
Разъединившись, я подумала, не позвонить ли Пиппе или Себу, просто чтобы проверить, как идут дела. Но я заглушила в себе жажду контроля и решила: пусть все делают сами.
