Красный – цвет сигнала тревоги, пожарной машины,аварий и бедствий, цвет крика «Поберегись!», тряпки, которую видит бык, что тореадору не сдастсяКрасный – цвет ярости.Красный – цвет розы в обертке пластмассовой цветка который мне подарили в клубе в семнадцатьКрасный – цвет дня когда ты прильнул ко мне в поезде а я ничего не сказалаКрасный вспыхивает когда ты ко мне прикасаешься взглядомкогда из кафе мы уходим, не успев сесть за столикКрасный – вина цвет которое пить не могу потому что оно оставляет на губах след и я мечтаю чтоб ты его стер своим поцелуемКрасный – цвет кетчупа с тоста который я ела в постели твоей.Красный – напомнит мне о ребенке которого у нас с тобой не былоО жизни что утекала как кровьмесяц за месяцемО ранах которые я сама себе наносила надеясь что тыих исцелишьКрасный – цвет соуса который я с ложечки слизываю сидя на кухонной стойке и глядя как ты готовишьКрасный – цвет коленей моих когда я к полу тебя прижимаю тут прямо на кухнеИ весь соус конечно сгораетКрасный – цвет яблока в буквареПлода на который польстилась Ева праматерь мираЦвет гвоздей вонзившихся в веныОткровенияОпьяненностиЧаши в руках вавилонской блудницыОтметины ЗверяОгня который меня покараетКрасный – цвет имени моего на губах твоих, слова которое ты произносишь лишь ради угрозыК черту попытки мои безуспешные тебе кровь пуститьчтоб понять что тычеловекК черту красный со всеми оттенкамиКрасный – желанный мой цвет.Красный – цвет переливания на которое я соглашаюсьи тяну к тебе руки и ты вены вскрываешь и внутрь вливаешь себяя хочу чтобы был ты внутриразрешения не дожидаясьКрасный – насилия цвет / Да я уверенаЦвет соития у стеныЦвет слова «согласен» которого я от тебя не услышуКрасный не носишь ты никогдапотому что не справишься тыни с ним, ни со всею схожей палитройбыть мне островом до конца дней своих...только вот я черт возьми кровоточу тоже.<p>Три недели спустя</p>Я возвращаюсь домой и застаю Лору в саду. Сегодня последний из череды жарких дней с ночными грозами, и я рад скорым холодам.
Она стоит в патио, уперев руки в боки, и смотрит вдаль, на стены соседних домов, закрывшие собой горизонт. На столике рядом с Лорой – цветочные горшки и полупустой мешок с удобрениями, а на плитах у ног темнеют россыпи земли. Из ближайшей клумбы торчит черенок лопаты.
– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, и она подскакивает.
– Не надо так внезапно подкрадываться! – Она разворачивается ко мне, но глаз не поднимает. – Я сажаю цветочные луковицы.
– Тебе ведь постельный режим прописали! – замечаю я, изображая возмущение. Лору отпустили с работы из-за сильной утренней тошноты. Насколько я знаю, после первого триместра она бывает редко, но, по словам Лоры, врач подтвердил, что это вовсе не опасный симптом.
– Они осенние, – поясняет она, поглаживая растущий живот, размеры которого только подчеркивает полосатая майка. – Расцветут, как раз когда родится малыш. Надо было, наверное, дождаться выходных, чтобы дожди прошли. Земля стала бы мягче.
Я заметил на клумбе горки свежевскопанной почвы.
– Так чего же ты не подождала?
– Ну… – начинает она и пожимает плечами. – Смотреть телевизор уже нет сил. Хотелось чем-то себя занять.
