– Можете не менять; во-первых, вряд ли кто из моих близких знакомых будет читать книги, ну вот кроме этого человека, – он кивнул в мою сторону, – а во-вторых, наши теперешние имена никому ничего не скажут. Меня зовут Сержант, а его – Старшой.
Я изобразил поклон. Старик остро взглянул на меня из-под седых бровей, напомнив нашего Старшину.
– Не зря я вами заинтересовался, уважаемые. Вы очень молоды для старшего, а вы слишком монументальны для простого сержанта. Извините меня еще раз, я опять не хотел вас обидеть, уважаемые.
Мы покивали головами.
– Жаль, что я связан сейчас некоторыми обязательствами, иначе непременно попутешествовал бы с вами.
Сержант удивленно поднял брови.
– Жаль, жаль, – повторил старик. – Но я надеюсь на будущую встречу. Я всегда вновь пересекаюсь с людьми, которые мне интересны.
– Взаимно, уважаемый, – только и нашелся ответить я. – А ваше имя?
– Да, вы навели меня на забавные мысли, которые надо обдумать… – Старик, наверное, не расслышал моего вопроса. – А вам, уважаемые, я скажу: нет более паскудной вещи, чем уныние. И самое страшное – это уныние от собственного бессилия. Поэтому лучше любое действие, даже если вы сомневаетесь в своей правоте, чем оправданное любыми словами бездействие. Вот так.
– «Лучше прицелиться и выстрелить…»
– Да-да. Именно так. Всего доброго. Мы еще встретимся.
Раздался двойной стук, и дверь сразу открылась. Я даже не повернул головы, и так понятно – Немой. Вот ведь, двадцать человек в отряде, а почти каждого можно отличить по стуку в дверь.
Постучаться в дверь. Наемнику! Ха! Смешно. Раньше лупили сапогом. И все. В лучшем случае. Ну, к Старшине когда входили, то… Нет, вру. Тоже не стучали. Я входил, да Второй, а остальные – только если крайняя нужда и дело, и без стука.
Это Старшой ввел моду. Опять его словечко. Странный мы отряд. Теперь. Прежде – как у всех наемников. Ну за погань всякую не брались. Старшина тоже был с понятиями. Грабить – не грабили. На простое убийство тоже не подписывались. Но если плохо что-то лежало…. А так… Конечно. Золото, выпивка, бабы, куда ж без этого. Мерзавцев среди своих не было. Чужих тоже не обижали. Да ведь кто в наемники пойдет? Всем же понятно – последнее дело. Или человек больше ничего не умеет, или отчаялся совсем. Во всем.
Я вот другого не умею. Война, мор. Или в бандиты, или в наемники. А Старшой – с отчаяния. Это точно. Это сейчас наемников чуть уважать стали. А после мора – что наемники, что банда отморозков. Ну нас только в городки пускали, все же дисциплина… Я вот думаю, что Старшина тогда потому отряд и сделал, что стар стал по болотам и лесам сидеть. А после мора половина народа по углам пряталась. Потом-то да, стали сами порядок наводить. Убил, ограбил, поймали – в петлю. Не поймали, так объявили по всей округе – мол, такой-то, оттуда-то, приговорен; если опознаете – имеете полное право вздернуть на городской площади. И наемников стали привлекать. Чтобы от других таких же головорезов отбиться. Вот и были, кто нашивку успел нацепить – за стеной, часто впроголодь, но по закону стреляют. А кто хотел посытнее, да побыстрее, кто запачкался, тем пришлось в лес. Мы успели. Первые годы тем и занимались, что тех, кто не успел…. Наймут нас, от таких же, как мы, обороняться, вот в городке власть и порядок. Из лесу наскочат, ответ получат. Кого повесят, кто затаится, кто уйдет. Полгода – и нам пинка под зад. Мол, дальше сами управимся, а на вас больше денег нет.
Много отрядов было. Да. «Свистуны», «Волки», «Белый дракон», «Упыри»… всех и не упомнишь. Какие-то распались, другие в банды подались. Но в основном на постоянную службу устроились. К какому-нибудь барону или в городе на охрану сели.
И между собой отряды бились. А как же. Мы с «Зелеными братьями», помню, славно порубились. Положили бы друг друга, точно. На счастье, наш тогдашний наниматель с их начальником договорился. Старшина потом с командиром «Зеленых» встречался, вспоминали какую-то «Дикую кампанию». Сидят два таких старых перца, глазищами вращают и орут песню. Куплет только помню:
Полная чушь, короче. Вот, опять новое словечко. Раньше – хозяин, теперь – наниматель. Вроде смысл тот же, ан нет. Уже не шавка ты цепная, а работник.
Чего потом? Потом… Вот. А ты говоришь – стук в дверь. Это уже при Старшом. Каждый из отряда может к нему прийти. Прийти, постучать и поговорить. А не придешь, так сам Старшой, когда время есть, найдет и разговорит. Как ведь людей чувствует! Каждого. И чтоб целы, и сыты, и в тепле. И, главное, чтоб людьми себя чувствовали.
