– Я понимаю ваши опасения, ваша светлость. Прямо скажу, если мы вам не понравимся, то выгоните нас сразу. Соответственно, мы договариваемся на этот год. Справимся – возьмете на следующий; нет – обидно, но что делать.
– Хорошо, хорошо… надо подумать.
– Конечно, ваша светлость, до ярмарки еще уйма времени. Мы в вашем распоряжении, ждем вашего решения. Разрешите откланяться.
– Не забудьте про обед, э-э-э… командир. Ждем вас.
Мы откланялись. Вышли во двор. Старшой обернулся ко мне. Я, по привычке, вопросительно поднял брови.
– Прости, Сержант. Думал, что не выгорит, потому и не сказал тебе раньше. – Старшой похлопал меня по кольчуге. – А, что… городок приличный. Стоит на перекрестке дорог. И север, и юг, и столица. Ярмарка, говорят, большая. Еще года три – и будет крупнейшей в стране. Окопаемся здесь. Сходили туда, сюда, обратно.
Я недоверчиво покрутил головой.
– Самое смешное не это, Сержант. Вот если он согласится – как мы это все провернем, даже не знаю.
– Связи нужны.
– Это главное. Бери Весло, берите ром, идите знакомиться с местной охраной. Узнай, кто «ночными» заведует. Кто может рассказать, что здесь творится. Что в окрестностях? Кто верховодит, и среди власти, и среди прочих.
– Звезд с неба не собрать вдобавок?
– Это я сам. Пойду куплю новые штаны и схожу к графу на обед. Надо убедить его, что мы – решение всех его головных болей.
– Один по городу не ходи. Без оружия к тому же.
– Да ладно. Один… Я же вижу – вон Немой с Лисой за нами топают. Прикроют.
– Штаны-то с бахромой купишь, по моде? – не упустил я возможности поржать.
– Будешь шутить – я вам такую форму на ярмарку сошью. Панталончики с кружевами. А это мысль… Кружева не кружева, а какую-то нашивку надо придумать, чтоб местные узнавали.
– После вчерашней драки и так узнают. Еще восьмерых порубаем – и все.
– Где они, кстати?
– Прикопали пока за казармой. Вечером съедим.
– Шутки у тебя…
Весь день летала как на крыльях. С чего бы вдруг… Улыбнулся красивый мужчина – и растаяла? Так ведь кто только в городе не улыбался! И купцы местные и проезжие, и попроще, которые думают, что если женщина одна, то к любому запрыгнуть готова, и даже сам граф пару раз ходил вокруг с намеками. Не в улыбке дело. Впервые за столько лет дали понять, что можно быть уважаемой, интересной и самодостаточной, без приставок мужа, имущества и прочего.
Настроение попытался испортить Жига, один из воротил городка. Когда-то я у него из-под носа успела на последние деньги выкупить эту таверну, состоящую из двух домов, старого и нового, конюшни, большого хозяйственного двора и кузницы. Из-за кузницы и ругались. Жига уже пять лет тряс какими-то бумагами, вроде бы полученными от прежнего хозяина, подтверждающими, что кузница была ему передана. На все мои возражения, что аренда – это еще не покупка, ответа не было. Власть в лице графа молчала, не желая ссориться с купцами. В итоге кузница стояла пустой. Ни мне, ни Жиге она не особенно была нужна. Дело принципа. Она стояла на моей земле, замыкая постройки хоздвора в единое целое, а Жига надеялся, что рано или поздно я уйду из города, разорившись, и тогда он будет иметь преимущество при покупке. Или отборе.
Первые годы, когда прибыль не покрывала расходов и у таверны не было почитателей из проезжих купцов, приходилось очень трудно. Два года назад даже пришлось заложить свое жемчужное ожерелье. Оно так и лежало в лавке у ювелира. Графиня ждала, когда я продам и серьги, идущие в комплекте к ожерелью. Это была последняя память о столице и прежней жизни. Для остальных они были очень дороги. Первый год еще надеялась их выкупить, теперь уже успокоилась. Хотя обидно.
Заведение стало на ноги. Хорошая кухня и чистые комнаты сделали свое дело. К тому же приличные цены на спиртное отпугивали от общего зала любителей дешевого пойла, и по воскресным вечерам стала собираться приличная публика, посидеть за свежим пивом, а иногда и хорошим вином.
Скоро ярмарка. Жалко, что купцы проводят сделки тайком, а не как раньше, за столами. Теперь забегут только быстро перекусить, и все. Да приезжие вечером, у кого есть кому охранять телеги, сидят и судачат о ценах и планах на будущее.
Жига зашел, по старой привычке, поорать, когда же я выметусь из его собственности. Открыв с порога рот, он наткнулся взглядом на двух наемников в броне. Снятые шлемы лежали на столе по обе стороны от заряженного арбалета. Наемники сидели за столом у лестницы, ведущей к комнате командира. Он сам, как ушел днем, так и не вернулся. Но бойцы сидели все равно, ожидая его и присматривая за комнатой, да и всей таверной.
