Зал наполнялся. Купцы, приказчики, местные и приезжие, отдыхали после торгового дня. Кто-то из совсем солидных сидел в отдельной комнате, но дверь туда была открыта. Начальник охраны графа сидел вместе с Хином и казначеем. Все разговаривали, но не громко. Шум голосов и ароматы кухни витали в воздухе. Я присела к нашим за столик, обычно мы ели у себя, но ветер и дождь загнали всех в таверну. Впрочем, нам здесь были рады. Весло с Братьями, Хак и Немой подвинулись, освобождая место.
– Кого это ты привела? – Весло разглядывал пять белых фигур.
– Старшой сказал, что будем петь и развлекаться. Музыканты это.
– А где он сам?
– Они с Сержантом сейчас придут, к северной дороге пошли.
– Вместе?
– Да, не бойся.
– Не бойся, не бойся… Мало ли что.
Дождь за окном припустил сильнее. Музыканты очистили тарелки, аккуратно вытерли руки. Отодвинули стол к стене и стали разворачивать свои свертки. Даже не знаю, как они правильно называются, эти инструменты. У старого была небольшая скрипка с причудливым грифом, он сразу стал подкручивать на нем что-то. У здоровяка была волынка, или что-то похожее. У тощего мужичка – странного вида труба, вывернутая кольцом чуть ли не два раза. Молодой держал гитару, но с двумя грифами, а у последнего оказался барабан, да не один, а четыре: большой, два поменьше, и еще совсем маленький. И какие-то металлические тарелочки, и еще что-то непонятное.
Публика оживилась, зашумела. Все оборачивались.
– «Эй, красотка» давайте! – проорал кто-то из угла.
Музыканты даже не обернулись. Скрипач что-то говорил своим, в такт помахивая смычком. Те кивали. Встали, волынка чуть слышно стала наигрывать мелодию. Гитара тихо поддержала, барабанщик начал отбивать такт. Скрипач тихонько помахивал смычком, а худой с трубой закрыл глаза и, похоже, уснул стоя, слушая музыку.
– Его светлость пришел, – неожиданно громко сказал барабанщик и показал скрипачу на дверь.
Все услышали и обернулись. Но вместо графа на пороге стояли Старшой и Сержант. Глаза у народа округлились. Я-то поняла, почему музыканты назвали Старшого «его светлостью», а остальные оцепенели. Купцы, стражники, Хин, хозяйка за стойкой и даже наши. Повисла пауза. Из отдельной комнаты в зал высунулись «важные лица», удивленные отсутствием шума. И в этой тишине возникла музыка. Сначала тихонько, потом все громче и громче волынка с гитарой понесли печальную, но не грустную музыку над столами. Барабан стал отбивать двойной ритм, а скрипка вплела свою нить, придав объем и плотность песне. И когда казалось, что добавить уже ничего невозможно, поверх всего, вместе со всем, отдельно от всего – заиграла труба. Повела свою тему, иногда продолжая общий мотив, иногда идя наперекор ему. Это было чудесно.
Вся публика снова замерла. Под эту прекрасную музыку Старшой пересек зал, подошел к Хозяйке, поцеловал ей руку, что-то сказал на ушко и пошел к нашему столику. Когда он подошел, мы все встали. И непонятно, то ли чтобы просто подвинуться и дать место ему и Сержанту, то ли в качестве приветствия. Но выглядело здорово. И весь зал инстинктивно встал вместе с нами. Старшой удивленно обернулся, все смотрели на него, будто ожидая разрешения садиться. Неожиданно один из молодых купцов, по-видимому, из Южной провинции, поднял руку с кружкой в знак приветствия, и все в зале повторили этот жест, приветствуя командира. Старшой поклонился в ответ и сел лицом к музыкантам, показав нам жестом: «Тихо» и «Садитесь». Мы сели, и все в зале опустились на скамьи вслед за нами.
А музыка плыла… Такого эти стены не слышали давно. А люди многие и не слышали никогда. Я провалилась в нее, вспоминая всю свою жизнь, все радости и горести. Детское узнавание нового, запахи дома, первый охотничий трофей. Вкус мяса с костра, байки отца, зимнее небо. Мор, ужас одиночества, свое бессилие. Барахтанье и выживание. Обретение новых партнеров. Друзей. Любимых.
«Будем жить, пока живы. И жить будем достойно».
Как я раньше не догадался… Конечно. Надо было просто собрать все детали вместе. Его светлость. Конечно. Воспитание и образование… но это не главное. Внутреннее достоинство и самодостаточность. Спокойствие и выбор из всех возможных вариантов самого верного, не по выгоде, а по смыслу. Конечно. А уж потом и знания, и умение ставить задачи, и общение с людьми, и ответственность.
И этот командирский голос. Даже это. Это в крови. Как ни учись, а уверенность в себе закладывается еще в детстве. Остается вопрос, кто и почему.
