Спешу также заметить, что, судя по высказываниям командира, он является сторонником единой центральной власти корроннского герцога. Отношения к существующим противоборствующим кланам не проявлял.
Считаю, что необходимо в ближайшее же время попытаться войти в доверие к Старшему или, по крайней мере, не допустить, чтобы на него могли влиять наши противники.
Жду дальнейших указаний.
Вторая особа по-прежнему состоит в тех же отношениях с первой, но не вовлечена в дела банка и охраны. По вашему указанию надзор за ней установлен.
Шли довольно хорошим маршем. Вскоре свернули с Южного тракта на дорогу, которая вела напрямую к морю, к Узанту. К нему ходили реже, чем по тракту в Южный порт, так как приходилось потом плыть, пробираясь в речных дельтах и между Южными островами. Да и до кондрекоров тут было поближе, что не всем нравилось. Вот и поворот на замок Корр. Ветераны оглядывались на меня, я делал вид, что не замечаю этих взглядов. Но шрамы чесались как свежие. Чтобы отвлечься, стал гонять отряд просто по-зверски. Тридцать пять обученных бойцов в одном месте – это большая сила для нашего времени. Местные городки и так столбенели при виде такого отряда. От паники спасала красно-бело-васильковая эмблема. Ее уже знали и уважали. Тихой сапой Центральный банк и почта, конечно, завоевали авторитет. Да что говорить, все купцы были кровно заинтересованы в нашем процветании. Торговать стало удобно, отпали страхи в перевозке денег. Мелкий купчишка из какого-нибудь Нижне-с-боку-продувайска мог спокойно доехать в любой город и купить, что ему было надо. Грабить караван с товаром, но без денег было накладно. Товар же надо было куда-то сбыть. А с помощью почты всем становилось известно, что такой-то караван обчистили и то-то унесли. И докажи потом, откуда это у тебя появилось.
Купцам нравились и полная гарантия сохранности вклада, и быстрота операций, и кредиты на доверии. Проколов было мало: один раз смухлюешь – и все, иди работать лопатой, никто больше к деньгам не подпустит.
Сложнее было с благородными. Не всем нравилось главенство купцов и мастеровых, но деваться было некуда. Их светлости были хозяевами замков, городки находились под их вассальным покровительством и охраной, но все же не являлись их собственностью, как в прежние времена. Многие даже пытались отжать наши отделения в своих городках в свою же пользу, но недовольство купцов, а значит – и утекание денег, быстро отрезвляло. Пару раз дело дошло и до стычек. В одном случае пришлось набирать отряд и осаждать замок зарвавшегося барона. Старшой, как всегда, еще и схитрил. Вечером, в наступившей темноте, велел в окружающем замок лесу разжечь сотню костров. Говорят, что со стен это смотрелось очень устрашающе. По армейскому распорядку большой костер – это двадцать – тридцать человек. Утром барон прислал парламентеров. Одно дело показать свою власть, а другое – потерять и ее, и замок, и жизнь.
Во втором случае, на севере, начальник нашего отделения в одном из городков, старый вояка, который при разговоре с командиром отказался сесть и почему-то улыбался во все свои вполне еще крепкие зубы, показал себя во всей красе. Не дожидаясь одобрения из Дамбы, собрал на свои деньги здоровенный отряд наемников и отбил лихим штурмом все поползновения сговорившихся баронов нескольких замков, которые пытались присвоить себе деньги банка под видом охраны. Мало того что навалял благородным, вычистил все городки от «ночных», так еще и, пользуясь моментом, заставил привести в порядок мосты и дороги, ссылаясь на какой-то древний указ корроннского герцога «О приравнивании ненадлежащего содержания дорог к государственной измене».
Старшой, когда узнал, хохотал полчаса. Назначил бывшего рубаку руководить всем севером, приказал возместить ему с лихвой все затраты и поставил всем в пример. Тот прислал ему какое-то пространное письмо, после которого командир ходил два дня сам не свой, но потом, похоже, справился с мыслями и выкинул из головы, но на письмо ответил и попросил Весло ввести старого в курс наших неафишируемых затей.
Я смотрел на все это, открыв рот. Хотя чего греха таить, после общего признания Старшого как «его светлости» мы обнаглели и стали вести себя, словно дружина вассального герцога на своих землях. Нет, неправильно сказал. Как хозяева – да, но не как господа. А с умом, заботой и надлежащим вниманием. Пытался высказать это Лисе и Веслу. Первая выматерила, второй похлопал по плечу. И то, и другое сделано было с видом: пора, мол, уже привыкнуть.
Ладно. Попытался прикинуть, сколько у меня самого под началом теперь людей, если считать всех во всех городках. Оказалось, что дослужился уже минимум до полковника. Вот так. В гвардии не получилось, так хоть здесь.
