Греки предпочитали драться копьями, не подпуская врага на расстояние удара меча, и троянцы, в принципе, исповедовали тот же стиль, так что меня в первых рядах никто не ждал. Я проскользнул между двумя аргосцами, уклонился от троянского копья, рубанул его обладателя мечом, перешел к следующему…
— Гектор! — возопили троянцы. Видимо, их лавагет вступил в бой и совершал очередные подвиги, укрепляя их воинский дух, но я этого не видел, потому что был занят собственным выживанием.
Да, в эту драку мы ворвались красиво, но, в отличие от уличной хватки, здесь это была даже не половина дела. Здесь за пять минут ничего не решишь…
Я рубил, колол, уворачивался, снова рубил, падал, спотыкаясь о трупы и брошенные доспехи, и всякий раз успевал вскочить на ноги прежде, чем бы меня затоптали, а потом все начиналось по новой. Рубить, колоть, уворачиваться…
И то ли я был в этом деле довольно успешен, то ли кто-то просто решил отплатить троянцам их же монетой, но в какой-то момент я вдруг услышал, что воины Ахеи выкрикивают мое имя.
В смысле, не мое, а то, которым я назвался.
— Ахиллес! Ахиллес!
При этом я не совершал ровным счетом ничего героического. Просто дрался и не давал себя убить, но, похоже], что в античные времена этого было достаточно, чтобы твое имя стали выкрикивать вслух.
— Гектор!
Я уложил еще одного троянца и внезапно с удивлением обнаружил, что вокруг меня образовалось свободное пространство, и на несколько метров нет никого, кто пытался бы меня убить, и это было странно, но только до тех пор, пока мне в лицо не полетело тяжелое копье.
— Гектор!
От копья я, разумеется, увернулся, благо, легкие доспехи не сковывали движений, а пущенный рукой снаряд летит все же достаточно медленно. Гораздо медленнее, чем, например, пуля, хотя Нео из «Матрицы» и от них умел уворачиваться.
— Гектор!
А вот и владелец копья нарисовался.
Гектор, а это, вне всякого сомнения, был он, сделал шаг вперед, выходя из рядов своих воинов, и битва вокруг нас замерла, и все глаза были прикованы к нему, и в троянских читалось чуть ли не обожание, а в ахейских — уважением, смешанное со страхом.
Гектор оказался здоровенным двухметровым детиной, сложенным, как олимпийский бог, и это без анаболиков и прочей химии, которой в это время еще не водилось. На его поясе висел меч, у него был щит, ему вручили еще одно копье, и он шел прямо на меня, пер, так сказать, подобно танку, и заляпанная чужой кровью броня вздымалась на его могучей груди.
Лица его мне разглядеть не удалось, сверху мне мешал шлем, а снизу — черная кудрявая борода без малейших признаков седины. Я видел только его глаза, черные, полные ярости.
Он ударил копьем, и это был хороший удар, быстрый, куда лучше и опаснее, чем бросок, но я все равно скользнул в сторону и перерубил древко его оружия ударом меча.
Лавагет бросил обрубок на землю, хищно оскалил крупные белые зубы и вытащил меч. Тоже железный и дорогущий, как и у меня.
Что ж, эти танцы мне уже знакомы, так что давайте сделаем музыку погромче.
После двух дней практики с мечом в руках я чувствовал себя довольно уверенно, и мне было плевать, что против меня вышел легендарный герой, воспетый Гомером и прочими его коллегами, прославленный и, возможно, лучший воин с той стороны, главный военачальник и сын местного царя. В такой драке, как наша, это не имело никакого значения.
В таких драках прошлые заслуги не рулят. Просто двое людей, у которых есть какое-то там прошлое, выходят лицом к лицу и бьются до тех пор, пока будущее не останется только у одного из них.
Расклад простой, других вычислений тут не требуется.
К тому же, я и сам своего рода легендарный герой, и в определенных кругах обо мне тоже сказки рассказывают, пусть и не в таких масштабах. Все-таки, в Люберцах народу поменьше живёт, чем в Элладе.
У Гектора был круглый щит с небольшой выемкой для копья, и пользовался он им весьма умело, принимая на него два мои удара из трех. Третий он блокировал мечом, и я должен признать, что защита его была почти безупречна. А ведь он, помимо всего этого, еще и довольно серьезные доспехи носил, которые мне тоже как-то пробивать придется.
Исходя из того факта, что его снаряжение было куда тяжелее моего, самой разумной стратегией с моей стороны было бы отдать инициативу троянцу и ждать, пока он устанет и выдохнется, но это, как вы понимаете, совершенно не в моем стиле. Во-первых, я в принципе не люблю лишаться инициативы (ну, все вот эти истории про «бить нужно первым» и все такое), а, во-вторых, черт его знает, когда он устанет и выдохнется ли он вообще.
Может быть, он часами так может.
Поэтому я решил применить нестандартный для этого времени подход и, быть может, научить местных чему-то новому.
Мой скромный вклад в прогрессорство, так сказать.
Я сбил его с ног подсечкой, а когда он упал, набросился на него сверху, но от первого моего удара он укрылся щитом, а второй попал в пустоту, потому что лавагет оказался к тому же еще и довольно ловким типом и умудрился ускользнуть в сторону.
Это в полном-то доспехе.
Тогда-то в мою голову и закрались первые подозрения.
