Периодически по МКАДу проезжали грузовики, и не все они были серебристыми. Может быть, доставляли что-то из других регионов и от других анклавов, а, может, на каком-то этапе у ребят просто серебряная краска закончилась. Обычных легковушек на дорогах не наблюдалось, и этому могла быть тысяча объяснений. Начиная с дефицита топлива для простых людей и заканчивая комендантским часом.
Чем больше я думал об этой затее, тем глупее она мне казалась.
Внутри города этих парней были тысячи, десятки тысяч, если не сотни, у них было оружие, беспилотники, транспорт, вертолеты, наверняка что-то еще, по идее, у них должна быть куча подготовленных штурмовиков, и даже если бы вместо Петрухи у меня была группа моих коллег из прошлой жизни (и я сейчас отнюдь не о преподавательском составе люберецкой школы говорю), драться в таких условиях все равно было бы безумием. Рано или поздно превосходящие силы противника все равно зажали бы нас в каком-нибудь углу, обеспечивая все условия для нашей героической гибели.
История показывает, что массы бьют и порядок, и класс.
Наличие масс в столице меня не удивляло.
Удивляло другое.
Судя по виденному нами по пути сюда (хотя кто-то может сказать, что он был не настолько длинный, чтобы на его основании можно было делать какие-то статистические выкладки), страна лежала в руинах, и весь мир, скорее всего, тоже лежал в руинах, и везде должно быть плюс-минус то, что мы видели по дороге сюда. То есть, те же самые руины и копошащаяся на них жизнь, которой со всех сторон угрожает множество опасностей. Та же группа Виталика, например. Не похоже, что они жили, похоже, что они выживали.
Как же эти деятели успели так развернуться за столь короткий срок? Все ездят на ржавых развалинах, в половину которых и Безумный Макс сесть бы не рискнул, и ходят в чем попало, а у этих новенькие пикапы, вертолеты, беспилотники, и одинаковая броня на штурмовиках… А ведь по идее, при ядерном ударе ВПК страны должен был пострадать в числе первых, как же они так быстро его восстановили?
Или им тоже помогают кураторы из будущего? И не словом, как нам в далекие восьмидесятые, а делом. Наладили прямые поставки в прошлое, чтобы в будущем их система стала еще устойчивее?
Другого объяснения у меня просто не было.
Идея драться с ними со всеми в этом времени становилась все более безумной. Жажда мести, конечно же, никуда не делась, но холодный рассудок подсказывал мне, что отомстить можно и другим способом.
Или кураторы так щедро вкладываются в это время, потому что в прошлом они все свои вопросики уже порешали?
— Как успехи? — поинтересовался Петруха. — Уже выбрал направление нашего главного удара?
— Экий ты нетерпеливый, — сказал я. — Лихим кавалерийским наскоком такие задачи не решаются.
Тем более, что у нас и кавалерии никакой нет.
— Кто ты и куда ты подевал того Чапая, которого мы знали?
Я вздохнул.
Ничего удивительного в том, что у меня сложилась определенная репутация, но это была не та репутация, которую я хотел бы поддерживать. Кроме того, наше нападение на этих гадов здесь сыграло бы на руку тем гадам, которые нас сюда отправили, ведь у них появился бы еще один шанс избавиться от нас навсегда.
— Надо найти их уязвимое место и ударить туда, — сказал Петруха.
— Угу, — согласился я. — Мне как раз только что стало известно, что доступ к их главному реактору возможен через вентиляционные шахты, по которым можно хоть на камазе проехать.
— Неплохой вариант. И откуда тебе это стало известно?
— Разведчики сообщили, — сказал я. — Они добыли эту информацию, рискуя своими жизнями, между прочим.
По МКАДу проехал очередной серебристый пикап с пулеметом в кузове. Мне показалось или он действительно слегка притормозил, прежде чем окончательно скрыться из вида?
Наверное, показалось.
— А, так ты издеваешься, — сообразил Петруха.
— Надо уходить, — сказал я. — Вернемся сюда, когда наступит вечер. Лезть в город при свете дня — это чистое самоубийство.
Они нас срисуют, как только мы выберемся из-под защиты деревьев. Если еще не срисовали.
Может быть, сейчас они как раз заходят к нам с тыла.
С тыла к нам, конечно же, никто не зашел, но я все равно посчитал, что лучше перестраховаться, мы отступили к разрушенному торговому центру и нашли укрытие там, где раньше торговали модной одеждой, свежей электроникой и прочими штуками, которые оказались совершенно невостребованными в мире после ядерной войны.
Петруха, разумеется, был недоволен. Петруха рвался в бой и хотел мстить, но, черт побери, месть — это весьма опасный стимул и выстраивать свою дальнейшую жизнь только вокруг нее явно не стоило. Ни Петрухе, ни вообще никому.
