Стрельба — это последний аргумент. Если до нее дошло, значит, ты оказался в ситуации, когда у тебя нет другого выбора, и в большинстве случаев ты сам загоняешь себя в такую ситуацию. И даже если у тебя есть приказ на чью-то ликвидацию во имя всего хорошего и против всего плохого, ты должен помнить, что сам вручил каким-то людям право отдавать тебе такие приказы.
В своей прошлой жизни, еще до всей этой чехарды с путешествиями во времени, хроноштормами и вариантами будущего, которые один другого страшнее, я таки сумел остановиться, вырваться из этого замкнутого круга и уйти в отставку.
И что в итоге? Мне снова приходится убивать, едва ли не больше прежнего.
Видимо, судьба просто смеется надо мной и моими попытками зажить мирной жизнью. А ведь мог бы воспользоваться послезнанием и карьеру себе построить или миллионы заработать, чтобы встретить апокалипсис, ни в чем себе не отказывая… Вот как тот тип на даче, к которому меня Сашка возил.
Мы добрались до дороги, ведущей в сторону столицы, и двинули по обочине, готовые в любой момент с нее скатится и побежать куда-то в сторону леса при первых же признаках опасности. О том, что в лесу могли жить какие-нибудь аналоги крысопауков, допустим, зайцеволки с капающей с клыков слюной, выходящие охотится как раз таки по ночам, я предпочитал не задумываться. Проблемы надо решать по мере поступления, и их нам сейчас и без зайцеволков хватало выше крыши.
Минут через сорок мы набрели на дорожный указатель, который сообщал, что до Москвы осталось топать каких-то жалких сорок восемь километров.
— К утру будем там, — сказал Петруха.
— Угу, — невыспавшиеся и вымотанные ночным переходом. Но днем тут могут быть мобильные патрули, группы охотников или поисковиков и еще какая-нибудь хрень, и идти лучше сейчас.
Ночь — время диверсантов.
— Ты слишком грузишься, Чапай, — сказал Петруха. — Нельзя думать обо всем сразу, голова взорвется. Беспокойся о том, на что можешь повлиять.
Но я все равно грузился.
Разумеется, я понятия не имел, с чем мы столкнемся в Москве. Кураторы, с которыми я сталкивался в прошлом, были повелителями, как минимум, этой части суши, у них было выстроено общество, стабильность которого они тщательно оберегали, и они могли путешествовать во времени. Если сейчас мы имеем дело с их предтечами, то они в самом начале пути, еще даже за пределы МКАДа не выбрались, если отдельных налетов не считать, и, возможно, мы сумеем нанести им такой урон, что они за эти пределы и не выберутся.
Наверное, это как-то благотворно повлияет на здешнее настоящее и здешнее будущее, но вряд ли как-то скажется на том прошлом, из которого мы пришли. Я подозревал, что даже без отдела Х, в котором служил отец Виталика майор Савельев, история все равно развивалась бы именно в этом направлении. Возможно, потому что отдел Х, выступавший за неизменность и стремящийся удержать свой мир в главном историческом потоке, не слишком-то на эту историю и влиял. Он выправлял какие-то огрехи, но большей частью противодействовал попыткам людей из других версий потенциального будущего изменить поток в свою пользу, чтобы избежать хроношторма.
Как-то все это немножко сложно для бывшего скромного преподавателя физкультуры в одной из подмосковных школ…
Варианты будущего без ядерной войны существовали, они не могли не существовать, и какие-то ребята приходили к нам именно из них, но, черт побери, я понятия не имел, как можно туда свернуть.
Пока выходило так, что единственной альтернативой гибели всего человечества в хроношторме была гибель большей части человечества в ядерной войне, и, откровенно говоря, это была довольно посредственная альтернатива.
Если нас с Петрухой не поубивают в этом не особо осмысленном походе на Москву, я постараюсь найти получше.
Над городом летали беспилотники, а по МКАДу курсировали патрули.
Каждые пятнадцать минут мимо нас проезжал серебристый пикап с установленной в кузове пулеметной турелью. Похоже, что автоматической, ну или управляемой из кабины. И это был не один и тот же пикап, это были разные пикапы, и они ездили по кругу, словно ребята наткнулись на бесконечные запасы бензина, и октановое число у него ни разу не падало.
Город был частично разрушен, но не настолько, чтобы списать это на падение ядерной бомбы в пределах кольцевой. Скорее всего, здесь велись боевые действия меньшего масштаба, поскольку большинство высоток уцелело, и, может быть, даже Москва-сити где-то там стоит, но нам из-за плотной застройки этого не видно.
Мы с Петрухой залегли в небольшой лесополосе в сотне метров от дороги и уже где-то с час пялились на город, в плотной застройке которого прятались губители Виталика.
— Раньше я и подумать не мог, что мне когда-нибудь придется штурмовать в ту сторону, — признался Петруха.
— Жизнь — штука непредсказуемая, но до штурма в любом случае еще далеко, — сказал я. — Чему вас там в вашем КГБ учили?
— Что для любой операции необходимо найти правильные методы и средства, — сказал он. — И я нашел. Мое правильное средство — это ты.
— И я говорю тебе, что еще рано, — сказал я.
