Родители Джен ждали их на кухне. Везде горел свет: все казалось белым, словно они находились внутри мраморного склепа. Отец стоял, прислонившись к кухонному столу, мать сидела за обеденным столом и не переставая вертела в руках чашку с остывшим кофе. Она подняла голову, когда вошли девушки; Гэбби вела за собой Джен, как послушного ребенка.
Увидев, что дочь вся в крови, мать побледнела.
– Джен… – прошептала она.
– Со мной все в порядке, – автоматически ответила Джен, но мать смотрела мимо нее, на свою племянницу.
– Что произошло? – спросила она Гэбби. – Она убила его?
– Да, он мертвее мертвого, – сказала Гэбби. – Колин. – Она указала на стул. – Сядь, Джен.
Джен села. Ее охватило чувство нереальности происходящего, будто она спала и видела сон, прекрасно сознавая, что спит. Она была в собственном доме, но на самом деле это был не ее дом. Это была ее кухня – и все-таки не ее. Это были ее родители – нет, тоже не ее. Слова, которые они и Гэбби говорили ей, не имели смысла.
– Где тело? – Это сказал ее отец, все еще опиравшийся на стол.
На его лице отсутствовало всякое выражение. Только сейчас Джен заметила у его ног вещевой мешок.
– На кладбище. У озера, – ответила Гэбби.
– Я об этом позабочусь.
Отец взял мешок, и Джен мельком увидела его содержимое – лопату, нож, бутылку с жидкостью для розжига. Инструменты. Не сводя взгляда с отца, она смотрела, как он похлопал мать по плечу и вышел через черный ход, тщательно заперев за собой дверь.
– Я ничего не понимаю, – тихо проговорила Джен, ни к кому не обращаясь и не ожидая ответа.
– Конечно, ты не понимаешь! – ответила Гэбби, и ее тон был необычно резким. – Ты ничего не знаешь! Как ты можешь понять?
– Габриэль, прошу тебя. – Мать Дженнифер поднялась. Она держалась очень прямо и смотрела на Гэбби устало и неодобрительно. – Сейчас не время.
Дженнифер в оцепенении смотрела, как мать снимает с крючка белое кухонное полотенце и мочит его под краном. Она подошла к дочери и осторожно смыла бурую корку с ее лица, счистила кровь, засохшую в уголках рта, промокнула пятна на руках. Белое полотенце стало розовым. Джен сидела молча, позволяя матери ухаживать за собой, словно она была маленьким ребенком, а отвратительная корка на ее теле – кетчупом или растаявшим красным мороженым.
– Он не был вампиром, – наконец выговорила Джен, глядя на окровавленное полотенце. – Правда?
– Конечно нет, – фыркнула Гэбби. – Он был просто глупым мальчишкой, который считал, что все эти готские штуки делают его сексуальнее. Это ты…
– Гэбби! – словно предупреждая об опасности, оборвала ее мать Джен.
– Он сказал, что я не такая, как все, – прошептала Джен. – Что я другая.
– Должно быть, он тебе очень сильно понравился, – сказала мать. – Человек каким-то образом чувствует, когда вампир желает его. И в нем зарождается ответное желание. – Она говорила сухо, деловито. – Таким образом вампирам легче искать добычу.
– Ты знала… – прошептала Джен. – Ты знала, кто я такая.
Мать мягко потрепала ее по щеке:
– Нет, я не знала. Я надеялась, что проклятие не коснулось тебя, как миновало Гэбби. Иногда оно пропускает одно или два поколения. Я даже осмеливалась надеяться, что оно больше не будет преследовать нашу семью. Я видела, через что пришлось пройти моей матери… – Она вздохнула. – Охота по ночам, вечный страх быть пойманной. Раньше твоему отцу приходилось убирать за ней. Вот почему мы переехали сюда. Чтобы избавиться от этого.
– Так вот почему вы не разрешали мне гулять с мальчиками, – догадалась Джен. – Не потому, что боялись за меня, а потому, что боялись за них.
– Мы знали, что если проклятие перешло к тебе и если ты стала… тем, кто ты есть, это проявится в подростковом возрасте. Когда у тебя возникнет интерес к мальчикам. Желание пить кровь связано с… со взрослыми чувствами. С романтическими чувствами.
«Она никак не может заставить себя произнести слово „секс", – сообразила Джен. – Несмотря на то, что я только что убила человека. Я сижу здесь, на кухне, вся в чужой крови, а она по-прежнему считает меня ребенком».
Джен обернулась к Гэбби, которая печально смотрела на нее. Кузина показалась ей такой угрюмой, несчастной и обыкновенной. Джен стало почти жаль ее.
– Значит, ты тоже знала, – обратилась она к кузине. – Знала, так?
– Моя мама рассказала мне о проклятии, когда поняла, что я обычный человек, – призналась Гэбби. – Сожалею, что не могла рассказать тебе. Но, честно говоря, я считала, что ты такая, как я. До того дня, как Бриджит заговорила о том, что Колин вампир, и я поняла, что ты увлеклась им. Это было ужасно, Джен.
– Гэбби предупредила нас о том, что происходит, – продолжала мать. – Это дало нам немного времени на подготовку. Сейчас ты не можешь себя контролировать, Джен. Поэтому тебе придется ненадолго переехать к бабушке – кто-то должен научить тебя, как жить с этим.
– Нет, я не поеду, – возразила Джен, отворачиваясь от матери. – Я никуда не уеду отсюда.
Мать явно встревожилась:
– Но мы знаем, что так будет лучше для тебя…
