Агент Б.: Обо мне не волнуйтесь. Со мной все будет в порядке.
Инспектор: Куда вы пойдете?
Агент Б.: У меня есть кое-что на примете.
Инспектор: А откуда у вас эти эмпанадас?
Агент Б.: Один друг недавно завалился в гости.
Инспектор: Да откуда у вас вообще друзья? Вы же работали под глубоким прикрытием, как домашнее животное!
Агент Б.: Мы уже закончили? Мне еще собираться.
Инспектор: Осталось последнее: как агент Р. сумела проникнуть на Корабль без ключа? Это совершенно невозможно.
Агент Б.: Да уж, настоящая загадка.
Инспектор: В документах значится, что у вас был полный набор ключей от Корабля. Не то чтобы в них теперь был какой-то смысл, но мне велено их забрать.
Агент Б.: (никакого ответа)
Инспектор: Вы можете предъявить ключи, агент?
Агент Б.: Я их, кажется, куда-то задевал.
Инспектор: Вы утверждаете, что куда-то задевали ключи от Корабля?
Агент Б.: Алекс и Айдан с ними все время играли. Я имею в виду своих стажеров.
Инспектор: Играли с ключами?
Агент Б.: Ну, понимаете, тренировки, упражнения, физкультура всякая.
Инспектор: Агент, вся наша беседа заносится в протокол. Можете вы сообщить нам местонахождение ключей от Корабля или нет?
Агент Б.: Я не могу сообщить вам точное местонахождение моих ключей. Абзац.
Инспектор: Абзац?
Агент Б.: Да, абзац.
(
Когда поезд прибыл в Луговину, Люк было решил, что это еще одно забытое всеми местечко, ничем не примечательный полустанок по дороге.
Но тут женский голос возвестил по громкой связи:
– Леди и джентльмены! Остановка поезда продлится несколько дольше, чем мы рассчитывали. Впереди с рельс сошел грузовой состав. Мы задержимся здесь приблизительно на пять часов.
Пять часов? Да что такое пять часов для и так бесконечного путешествия?
– Не хочешь подышать воздухом? – осведомился отец.
Люк выглянул из окна. Рядом с изрядно битым погодой зданием станции раскинулась засыпанная гравием автостоянка. Вывески набекрень, из сорванной водосточной трубы капает вода. Через дорогу – горстка унылых домишек, окнами прямо на пути. В одном окне Люк разглядел пожилую пару: сидят рядышком на садовых стульях, пялятся наружу. Старик даже в бинокль смотрит.
– Видал? – сказал Люк отцу. – Представляешь, какое событие для Луговины?
Они вышли из вагона. Морозный воздух слегка кусался; на крышах и на траве лежал снег. Люк оглянулся на поезд: передвижная пыточная на колесиках, тащит и тащит их через всю страну. Уже целые две ночи на борту.
Заканчивался март, и отец почему-то решил, что хорошо бы им вдвоем отправиться в путешествие. Мама с Оливией прохлаждались в Форт-Лодердейле. Да Люк и сам был бы не прочь очутиться сейчас во Флориде, на пляже, и глядеть на лениво покачивающиеся над головой пальмы. Можно еще на девушек. А так он тут самый юный во всем поезде – не считая того вечно орущего младенца у изможденной английской пары. Даже отец и тот неприлично молод по сравнению с большинством пассажиров.
– Я в это путешествие, знаешь ли, не хотел, – безрадостно проворчал он.
– Тебе же оно так нравится, – рассеянно отозвался отец.
– Ну, если ты так считаешь…
Отец вздохнул и посмотрел на него.
– Что, совсем-совсем никак?
Люк в ответ пожал плечами. Пожимать плечами полезно и эффективно. Это может означать что угодно. Правда, мама говорит, лучше не надо, а то выходит слишком грубо.
– Как бы ты хотел проводить время? – попробовал докопаться отец.
