– Господа, господа, давайте без личных выпадов, – примиряюще заметила Урсула.
– Тем более, – словно не замечая министра внутренних дел, продолжил Карл-Теодор, – что с присоединением восточнопрусского анклава они получат дополнительно немало сторонников. Нам необходимо тщательно обдумать как мы сможем адаптировать почти три миллиона новых граждан, воспитанных на чуждых нашим обществом принципах и склонных к силовому решению проблем. Юридически все население анклава попадает под законы о денацификации… Например, как быть с их призывом в вооруженные силы?
– Не волнуйтесь, Карл, – мягко заметила Урсула, – я уже поставила задачу перед моими специалистами. И не забывайте, что большинство из упомянутых вами миллионов – жители Восточной Пруссии, которые не собираются переселяться к нам. А полмиллиона новых граждан мы адаптируем, могу вас в этом заверить.
– Дамы и господа, – вступила в разговор Анхела и все замолчали, – думаю, что я выражу общее мнение о необходимости возвращения анклава Восточной Пруссии, одной из исконных немецких земель в состав Германии. Естественно при условии денацификации и роспуска преступных организаций, а также наказания военных преступников. Полагаю также, что вы все понимаете, что наказывать за несовершенные преступления мы никого не будем. Как и выдавать уже один раз наказанных для повторного осуждения. Все дела будут рассматриваться только в германских судах и только германскими судьями, – Меркиль внимательно осмотрела всех и добавила. – Я полагаю также, что мы просто обязаны иметь свою территорию на границе с СССР. И не допустить появления второго Косово рядом с нашими границами, к тому же населенного нашими соотечественниками. Это всем понятно? Поэтому господин Вестервелле лично проведет переговоры с правительством, – Гвидо утвердительно кивнул, она на секунду задумалась и продолжила, – …земли Восточная Пруссия. Господам цу Гуттенбергу и де Мезьеру приготовить планы интеграции вооруженных сил и полиции соответственно. Части, запланированные к переброске в этот район, привести в полную готовность так, чтобы они могли начать передислокацию немедленно после подачи сигнала. Полицейские части тоже, – добавила Анхела и улыбнулась:
– Я думаю, дамы и господа, мы сейчас приняли судьбоносное решение, которое поддержит не только бундестаг, но и большинство населения нашей страны.
Украина, г. Ковель. Управление НКВД.
Сидевший перед Андреем человек выглядел жалким и испуганным, даже и не верилось, что именно он при задержании сумел зарезать сержанта Гусева. Блинов дождался, пока Мария Ивановна заправит бланк в пищущую машинку, и кивнул переводчику. Началась привычная уже за год самостоятельной работы прелюдия допроса:
– Фамилия? Имя?
Записывая в протокол данные на Гюнтера Фляйшмана, радиста из дивизии СС «Викинг», он вспомнил деревню, в которой успели побывать бандиты. Повешенный глава сельрады, трупы, женские и детские – его семья, расстрелянные комсомольцы, совершенно седая, с трясущейся головой, учительница, в глазах которой застыло страдание. «Борцы за свободу» сначала хором изнасиловали ее, а потом сожгли ее дочь, заперев в школе. Хотели сжечь и ее, даже уже облили бензином, но не успели. Подоспевшие бойцы из разведбатальона сорок пятой стрелковой дивизии уничтожили бандитов, а заодно и бывших с ними немецких разведчиков. Одного только пленного и захватили. Что не удивительно, учитывая увиденное ими. Допросить пленного нашли время только сегодня, из-за События и других дел хватало, и полученные от него сведения стали, похоже, не очень важны.
– Расскажите, как вы оказались на территории Советского Союза?
– В ночь на двадцать первое июня наша группа во главе с унтершарфюрером Детвайлером была переброшена на самолете через границу. Приземлившись, собравшись, подобрав сброшенное контейнерами оружие и снаряжение, мы спрятали парашюты и контейнеры, и совершили пеший марш в район…
– С кем вы встретились в этом районе? – внимательно наблюдая за лицом допрашиваемого, продолжил Андрей.
– Там нас встретили представители местного партизанского отряда.
– Расскажите об этом подробнее.
