И Кэлпи дала. Я знал, да и Олег тоже, что прямо сейчас наш корабль рвётся через подводный шлюз в открытое море, и что меньше, чем через минуту, он будет уже там, в бухте соседнего острова, между сидящими в осаде и готовившими нападение.
— Протестовать бесполезно, да? — Елена что-то поняла и вздохнула.
— Да! — радостно схватил её в охапку и затормошил Олег, — всё-таки какая ты у меня умница, сразу сообразила! Да и знаешь ты нас уже, как облупленных, так что абсолютно, абсолютно бесполезно!
— Что происходит? — резко спросила Ирина, но я видел, что в глазах у неё плясали бесенята, да и Ольга чему-то довольно улыбалась. — Нарушение протокола первого контакта? Я правильно понимаю?
— Кэлпи растёт, — пожал плечами я, — Кэлпи принимает решения. А я их подтверждаю, как свои. Да и в протоколах она понимает больше, чем мы все, вместе взятые, так что ей виднее. Как-нибудь да отгавкаемся.
— Именно! — Олег отпустил Ольгу и затряс перед помощницами пальцем, — вот с такой Кэлпи я в разведку пойду!
— Какую ещё разведку, — не поняла было Ирина и начала задавать лишние сейчас вопросы, но Олег шикнул на неё, прерывая:
— Подожди! — а потом повернулся к Кэлпи, — и ты подожди! Не сейчас, вот смотри, старикан вон там, в центре круга, нарядный самый, и борода у него самая длинная, видишь? С бубном, с бубном который?
Кэлпи уверенно кивнула, и Олег продолжил раздавать указания:
— Вот сейчас его помощники спляшут и споют, они заканчивают уже и, по идее, после них он должен в дело вступить!
Я присмотрелся и увидел что да, действительно, пока народ готовился к осаде, люди в хламидах тоже без дела не сидели. В дюзах челнока-лаптя были разожжены яркие даже на утреннем солнце костры, на площадке перед ним тоже, а ещё там разворачивалось мощное костюмированное действо, там и пели и плясали, и били в бубны, и дули в трубы, и сыпали в огонь что-то, от чего по всей площадке стелился сизый дым, а ещё туда начали подтягиваться островитяне за, наверное, последним перед боем благословением.
И вот, когда всё там устроилось и подошло к развязке, когда все выстроились и протянули руки к небу, когда в дело вступил тот самый старикан и ударил в свой огромный бубен, вот тогда Олег азартно скомандовал:
— Давай, Кэлпи, жги!
И Кэлпи зажгла. Корабль вырвался из-под воды как огромный, сверкающий ярким, злым огнём слиток золота, как кусок солнца, и сиял он до того мощно, что даже отсюда, с нашего острова, на него было больно смотреть.
Потом раздался раскатистый звук, похожий на удар в огромный колокол, и стих он только тогда, когда все там, и на острове, и на кораблях, попадали на колени. Старикан вообще опал как озимые, выбросив вперёд руки с зажатыми в них бубном и посохом, я даже забеспокоился за него, как бы не крякнул от восторга, ну да тут я ничем помочь ему не мог, будь что будет.
А Кэлпи между тем продолжала, и продолжала быстро. Сначала от зависшего над морем корабля ударило вниз огнём, как взрывом, и пошли во все стороны мощные волны, как во время самого сильного урагана.
И залили они пляж, и снесли какие-то укрепления, не это было не важно, а важно было то, что заплясали на этих волнах вражеские корабли, и завертело их, сбивая прицел, и развернуло, и пропала у них охота нападать.
А потом Кэлпи дунула в их сторону потоком воздуха, сначала осторожно, только примеряясь, потом всё сильнее и сильнее, и потащило эти корабли в открытое море, и стали у них рваться выставленные паруса и ломаться мачты, но они и не думали брать рифы и вообще как-то себя спасать, некогда им было, молились они, и вот только тогда божественный ветер немного утих.
Заняло всё это меньше минуты, но, когда наш корабль медленно и торжественно скрылся в море, обстановка там переменилась капитально.
— Всё, — отрапортовала мне Кэлпи. — Конфликт улажен. С орбиты, — и тут она немного запнулась, с чем-то сверяясь, — не заметили. Можно идти.
— Да ладно, — удивлённо сказал Олег, — точно не заметили? Ну тогда вообще хорошо! Тогда, Лена, переживать вообще не о чем!
— К сожалению, есть, — вздохнула она, — пока вы здесь, переживать есть о чём. Олег, не пойми меня неправильно, я тебе очень рада, но, может, вы всё-таки дадите нам спокойно поработать? Ведь не навсегда же прощаемся?
— Не навсегда, — подтвердил бортинженер, — куда ты от меня денешься. А насчёт уйти — так это не ко мне, это вот к командиру. Я-то что, я человек подневольный, вот будет команда, сразу на вылет, а пока нет.
— Тогда, — откашлялся я, приходя в чувство, — экипаж, слушай мою команду, по машинам и на вылет! И валим, Олег, валим отсюда, пока ещё чего-нибудь не случилось!
