Согласно документам, Максу было двадцать восемь лет. Я пощупал мускулы, приподнял свитер и потрогал живот. Ничего, действительно, очень крепкий парень.
В этот момент дверь ванной отворилась, и я увидел мужскую голову с помятым лицом, которое сохранило сильные остатки былой интеллигентности. Голова была обрита наголо, и место, где когда-то росли волосы, резко контрастировало с тёмным загорелым лицом. Это и был пресловутый Семёнович, как я понял.
Я стоял с поднятым свитером, рассматривая в зеркале свой новый живот. Выглядело это, наверное, странно.
- Здравствуйте! - машинально сказал я.
- А мы же виделись уже, - мужчина улыбнулся, открывая неожиданно целые для бомжа зубы. - Я водички хотел набрать.
Водички он, безусловно, мог набрать и на кухне. Видимо, Семёнович, хотел посмотреть, кто вышел из комнаты. "Любопытен, а это плохо", подумал я.
- Ну-ну, наберите, наберите, - с сухой издёвкой сказал я, отодвинулся, пропуская мужчину в ванную, и вышел в коридор.
На вешалке у входной двери висели шесть разнокалиберных курток.
Семёныч вышел из ванной и протопал на кухню с чайником в руке. Я прошёл за ним и увидел, что напрасно приписал ему излишнее любопытство: кран на кухне был сломан у самого основания. "Странно", подумал я, "квартира, в целом, очень приличная, а кран на кухне сломан".
- Что же это кран-то сломан? - спросил я, чувствуя некоторую неловкость за то, что не вполне вежливо ответил пожилому человеку, хоть и бомжу.
Семёныч как-то немного странно посмотрел на меня и пожал плечами.
- Это хозяев надо спросить, - сказал он, ставя чайник на плиту, - а мы с вами люди здесь случайные. Не наше это дело. Хотя я бы и в такой квартирке не отказался пожить, хоть и со сломанным краном.
Я вспомнил, что Мишка говорил, будто бы нанятый им бомжик - в прошлом доцент медицинского института. Как его зовут полностью, Павел Семёнович, кажется?
- Павел Семёнович, и давно вы так, без квартиры остались? - напрямик спросил я.
- Да уж года четыре, получается. У вас сигарет не будет? - поинтересовался он. - Александр мне покупал, да закончились, а просить купить ещё неудобно.
Я пожал плечами, сходил к вешалке и пошарил в куртках. Найдя пачку "Балканской звезды" я принёс её Семёнычу.
Он поблагодарил, закурил и уставился на начинающий тихонько шуметь чайник.
- Павел Семёнович, вы действительно были доцентом в мединституте?
- Не верится в такое моё прошлое? - спросил Семёныч, выпуская струйку дыма к открытой форточке.
- Не верится как раз в такое настоящее.
- То есть, как до жизни такой дошёл?
- Именно так. У вас хорошее интеллигентное лицо, хоть сейчас и бритая голова.
- Так уж получилось, - Семёныч сел на табурет и стряхнул пепел в пепельницу на столе.
Я решил, что он замолчал надолго, но бомж вздохнул и сказал:
- Видите ли, я, наверное, был очень неустойчив к жизненным потрясениям. Запил и лишился квартиры - всё тривиально.
- Один, что ли жили?
- В тот момент уже один... Я вырос с мамой, без отца. Мать очень гордилась, что дала мне образование. Она вообще была чудная женщина: знаете, говорят, что свекрови, да ещё и с единственным сыном - ведьмы для невесток?
- Есть такое, проверенное практикой, мнение.
- Ну, моя мама была, видимо, исключением из правил... Когда я привёл жену в нашу двухкомнатную хрущёвку, она была счастлива, и они прекрасно ладили. Потом родилась дочка Анечка, мама очень нам помогала. А потом мама умерла, и вы бы видели, как плакала моя жена - все удивлялись, считали, что она играет на публику. Ну, не может же так невестка любить свекровь!
- И вы запили из-за смерти матери? Имея свою семью? - с некоторым недоверием спросил я.
- Нет, но вскоре за этим последовала ещё одна трагедия...
Он задавил окурок в пепельнице и, потянувшись к пачке на столе, вопросительно посмотрел на меня.
- Ну, какие вопросы! - кивнул я.
Семёныч закурил и сказал:
- Понимаете, нет в жизни никакой справедливости...
- И, что самое обидное, никогда, скорее всего, не будет, - согласился я, присаживаясь на второй табурет.
Я снова окунулся в жизнь, откуда сбежал. Там, где я жил уже достаточно долго, не было бомжей, не было проблем этой реальности.
Хотя... Я так, наверное, думаю потому, что в виртуале обстоятельства забросили меня сразу на очень высокую полку общественного бытия. Там ведь тоже была жизнь со всеми её реалиями и проблемами, Я же не мог отличить ту реальность от этой только по ощущениям, по запахам моря и вкусу дорогих напитков. А дешёвых я там и не пил. Так что ощущение жизни у меня там, естественно, и было другое.
Семёныч протянул руку и выключил газ под закипевшим чайником.
- Чайку? - предложил он.
- Да нет, спасибо, пока не надо.
- Как знаете... Видите ли, - продолжал Семёныч, - незадолго до смерти мамы у меня всё стало налаживаться на работе. Я получил доцента. Поскольку профессора у нас по моему профилю не было, мне дали кафедру, я докторскую начал готовить. Потом стало жить повеселее в смысле денег: очень много платных студентов, ну и, сами понимаете, отсюда - выводы. За два года я улучшил жилищные условия и купил машину даже. А лучше б я её и не покупал!
