- Я, пожалуй, начну с очень простого, но не значит, что с менее эффективного, - сказал он совершенно нормальным голосом. - В данном случае, думаю, этого будет вполне достаточно. Я ведь не садист какой-то и не получаю удовольствия от бессмысленных мучений подследственного.
- Золотые слова, - согласился капитан, - Мы и сами не садисты, но показания-то нужны, значит, надо действовать. А что это у тебя, Садис, за деревяшки?
- Эта штука, как гласит история, очень хорошо действует на высших военных, министров, профессуру всякую. Это самая простая ножка от табуретки. Были когда-то такие деревянные сиденья вроде кресел, только без спинок.
- Думаешь, он что-то скажет? - Капитан с сомнением покосился на несолидную ножку от табуретки, которую Садис, примериваясь, держал в руке.
- Скажет, обязательно скажет, - заверил его палачейный мучитель. - Даже сознается в том, чего не было вовсе. Такими ножками пользовались ещё в 1937 году на Земле.
- Мне-то, в общем-то, не надо того, чего не было, - нахмурившись, сказал Колот Винов.
- А вот это не скажите, господин капитан. Кто его знает, может быть и потребуется? Ну, например, для того, что бы этот Хиггинс выглядел в глазах народа уже полной сволочью. Почему нет?
- Может, и так, - согласился капитан. - Но мне в первую очередь нужно узнать, что он знает про некоего физика Опер Геймера. Пусть он это сначала скажет.
- Скажет, обязательно скажет, - пообещал Садис, внимательно рассматривая то ножку, то Хиггинса. - Посмотрите, какая это замечательная ножка, а я не думаю, что мой нынешний клиент более стойкая личность, чем, например, маршал Тухачевский.
Капитан с лейтенантом переглянулись в который раз.
- Образованнейший человек! - восхищённо сказал лейтенант. - Какое знание истории!
- Да, - поддержал капитан, - хотя, заметь, образования-то, как такового, у него как раз нет.
Садис тем временем несколько раз, приглядываясь, обошёл вокруг кресла с Хиггинсом.
- Прошу прощения, господин капитан, - сказал он, обращаясь к Колоту Винову, - мне потребуется, чтобы ваши ребята кое-что тут выполнили...
- Конечно, Садис, приказывай им, что нужно. Выполнять распоряжения старшего истязателя! - крикнул он гвардейцам.
Следуя указаниям Садиса, солдаты перетащили Хиггинса на одну из стоявших в кабинете лежанок подходящей формы с выпуклостью в середине. Как ни вырывался Профессор, как он ни мычал, в конце концов, его привязали животом вниз, так что зад оказался выпяченным вверх.
Садис взял ножик и вспорол бывшему Пожизненному Президенту штаны. Затем, чтобы не занозить случайно руки, он надел плотные перчатки и снова взял ножку от табуретки, услужливо поданную ему одни из гвардейцев. Мгновение палачейный мучитель примеривался, а потом вдруг резко всадил ножку в Хиггинса.
Хиггинс замычал. Садис выдернул ножку и снова ввёл её, повернув по часовой стрелке два раза. Профессор опят замычал и, как показалось присутствующим, захрюкал.
- Ничего не понимаю! - воскликнул удивлённый капитан. - Садис, это что такое?
Садис и сам остановился в некотором замешательстве.
- Эй, ты! - закричал капитан, обращаясь уже к Хиггинсу. - Это что такое? Тебе так, что - нравится?
- М-м-м! - мычал Хиггинс, довольно тараща глаза.
Садис в изумлении воздел руки к небу и шептал какую-то древнюю азиатскую молитву. Капитан вскочил со своего места и подбежал к Хиггинсу.
- Ну-ка, ты! - снова заорал он. - Открой рот!... Рот открой, тебе говорят, и скажи "А-а"!
- Э-э, - промычал Профессор с разинутым ртом. - Э-э-э!
- У него языка нет! - вскричал капитан. - Он немой. Кто-то отрезал Хиггинсу язык!... Я знаю, кто! Это Пигмалион, сволочь! Точно, он!
Лейтенант тоже подскочил к лежанке и заглянул в открытый рот Хиггинса.
- Да-а, - протянул он, - языка как ни бывало... Но, судя по шраму, он лишился его очень давно.
Капитан в сердцах пнул привязанного Хиггинса:
- Всё равно расскажешь, гад! Даже, если и язык проглотил! Писать будешь! Мозги тебе вскроем и по нейронам методом Вышинского-Берия прочитаем!
Лейтенант потёр подбородок:
- Вот почему он всё время мычал... Но одно мне непонятно: почему он при этом так радостно хрюкал? Ты уверен, что это Хиггинс?
- Что я, Хиггинса не узнаю? - с негодованием уставился на д'Олонго капитан. - Даже Садис его узнал. Верно, Садис?
Садис задумчиво повертел использованную ножку, внимательно посмотрел на привязанного немого и бросил опоганенное орудие в бачок для отработанного материала. Затем он плюнул на пальцы и, нагнувшись, потёр лицо Хиггинса, после чего посмотрел на свою ладонь.
- Господин капитан, - сказал Садис, - мудр во истину тот, кто не упорствует в своих заблуждениях. Я уверен, что сперва я обознался. Не знаю, как теперь, но мне кажется, что это не Хиггинс, это подставное лицо. Тут задета моя профессиональная честь: настоящий Хиггинс ну просто не мог бы так кайфовать, я ведь старался, а тут прямо патология какая-то. Дело нечисто: это хорошо загримированное подставное лицо и, по-моему, с какими-то нетрадиционными наклонностями.
Лейтенант присел на корточки рядом с лже-Хиггинсом.
