— Это всё были манипуляции Сидиуса, он знал, что Совет не потерпит такое. Он специально поставил меня в такое положение. Но джедаи ещё ухудшили эту ситуацию – заставили следить за Палпатином. Даже ситх поступил честнее! Он работал открыто, Совет перешёл все границы дозволенного. Они вторглись во все сферы правительства. Ни одни серьёзные переговоры не обходились без джедаев. Охрана, безопасность, как же! Один джедай стоит десятков солдат, но и мозгов у него на столько же. Вся информация стекалась в Храм, магистры знали всё и обо всех лучше, чем Айсард. В течение десятилетий Совет подступал к Сенату, чтобы взять над ним контроль. Пока был Велорум, всё было ровно, никто не ограничивал Орден, Канцлер сам поощрял его, но как только пришёл Палпатин, он сразу взял ситуацию в свои руки, ограничив Орден. И эта слежка! Нарушить клятву защищать Канцлера! Я говорил Оби-Вану, что это нарушение кодекса, что джедаи так не поступают! Что это заговор! Но нет, же, Кеноби, как марионетка, выполнял приказы Совета, свято веря им. Тогда я начал понимать, что все эти годы, все эти слова о Кодексе и правила, всё это правила Йоды и Винду. Это они диктовали всем, что и как надо делать. А что в итоге? Великий Грандмастер джедай Йода проморгал Сидиуса, который почти пятнадцать лет был у него под носом! Тогда я ещё надеялся, что всё это обойдёт меня и не заденет тебя с детьми. Я хотел только одного, чтобы мне помогли разобраться с кошмарами. Я хотел предотвратить твою смерть, — он запрокинул голову, касаясь её. — И он помог. Он рассказал мне легенду о ситхе, который стал настолько могущественным, что смог одолеть смерть, и я поверил в это. Я готов был зацепиться за любую ниточку, даже за самую невероятную, которую мог найти. Я не мог допустить, чтобы Люк и Лея не знали тебя, чтобы они были лишены твоей любви. Никто из джедаев не знает, что такое мама, для них есть учитель, и в случае гибели наставника тебе дадут другого. Мать тебе другую никто не даст. Но я не хотел их смерти… Не хотел, чтоб всё это так закончилось, но уже не было другого выхода. Палпатин признался, что он ситх и отпустил меня. Я сообщил Винду и он, собрав магистров, направился к Канцлеру, чтобы арестовать его. Джедаи действительно захотели захватить власть над Сенатом, сместить Канцлера. На каких основаниях магистр Винду хотел взять под контроль Сенат? Только на основании силы джедаев. Они слишком засиделись в своих удобных креслах… — он замолчал, продолжая смотреть на последние краски угасающего дня, она вслушивалась в удары его сердца.
— Я сидел в зале Совета, и не смог смириться с мыслью, что упущу единственную возможность спасти тебя, — в его голосе сквозила боль и безысходность. — Я ворвался в кабинет Палпатина как раз вовремя, Винду, скорей всего, убил бы его, а я потерял бы тебя. И я напал на магистра, отрубил кисти, а Палпатин добил, выкинув из окна…
Вновь повисла тишина.
Падме не была готова услышать всё это сразу, не была готова к такому объёму правды… Слишком много всего на него одного. Она не знала ни о слежке за Палпатином, ни о давлении Совета… она пренебрегла его видением и тем, насколько важно было это для него.
Вместо того, чтобы поддержать его, помочь хотя бы морально, она, подливала масло в огонь, прося его поговорить с Палпатином, тем самым поддерживая джедаев.
Но если бы она знала, если бы он тогда рассказал ей… Она ведь чувствовала, что что-то сильное гнетёт его, видела, как он закрывался от всего мира, даже от неё… и ничего не сделала…
Она была беременна. Это было единственное оправдание её ошибок.
