К ним подходили сенаторы, высказывая свое восхищение, как на балу, но никто из них не решался заводить серьёзный разговор при Лорде Вейдере. Энакин продолжал уверенно вести её к выходу, а Падме, не сопротивляясь и по-прежнему приветливо улыбаясь, принимала заслуженные комплименты.
Муж вывел её из кабинета, уверенно провёл через приёмную и направился по коридору.
— Ты же сказал, что твоей ноги в Сенате не будет в выходной? — не скрывая улыбки, спросила она,
— Я передумал и решил тебя похитить, — с абсолютно серьёзным выражением лица заявил он.
— Энакин, это я организовывала приём, — уже серьёзно сказала она, попытавшись замедлить шаг. — Согласно установленному этикету, я должна проводить всех гостей.
— Успокойтесь, сенатор, я же сказал, это похищение, — при этих словах он, не сбавляя ходу, вёл её прямо в огромное окно в коридоре.
— Энакин, что… — она не успела договорить, как окно, которое должно быть запечатанным, открылось, он легонечко её толкнул, и Падме приземлилась на ноги уже в хорошо знакомом чёрном флаере.
Энакин перепрыгнул через неё, приземлился на своё место, сел и включил двигатель.
— Садитесь, сенатор, — велел он. Падме подчинилась и сразу же зафиксировала ремни безопасности. — Открой бардачок.
Она открыла потайной отдел и с улыбкой вытащила бутылку коллекционного вина.
— А ты переживала, что оно не дождётся, — игриво подмигнул водитель, уверенно направляя флаер в поток.
— Ты великолепен!
В большой гостиной все кресла и диваны были сдвинуты по кругу. Все подушки, которые были найдены в доме, были раскинуты в центре, где вальяжно лежал Скайуокер, в лёгкой домашней одежде, поднимая на руках дочь. Падме с сыном сидели рядом.
— …поставил Люка в ходунки.
— И? — произнесла Падме, зная ответ.
— Я не знал, что он умеет так орать, — запрокинув голову на подушке, Энакин выразительно посмотрел на жену. Падме не удержала улыбку и поцеловала сына в макушку.
Малыша мало интересовали разговоры родителей, его больше увлекала светящаяся разными цветами новая игрушка, подаренная отцом.
— Лея любит ходунки, а Люк их терпеть не может.
— Я уже понял, — не отрываясь от подкидывания дочери, сказал он, девочка весело визжала.
— А как прошло утреннее построение высшего командного состава?
Энакин тихо засмеялся, прижимая дочь к груди.
— Что такое?
— Я думал на «Истце» все иллюминаторы запотеют! — со смехом ответил он.
Лее надоело просто лежать, возмущённо пискнув, она попыталась сползти с широкой груди отца. Энакин приподнялся и посадил её в ходунки, которые стояли рядом. Люк потянулся за сестрой, и Падме посадив сына среди игрушек, вернулась на подушку рядом с мужем.
— Так что там у вас случилось?
— Массовое похмелье всего главного состава, у нас случилось! — возмущённо ответил он, потянувшись за ягодой на импровизированном столе. — Я сначала думал, что всех к бездне разжалую! Потом передумал, все же пришли без опоздания и мундиры наглажены. Но адмиралы, пытающиеся разучиться дышать мне аж настроение подняли… Такое зрелище!
— Ты садист! — заявила Падме, кормя его ягодой.
— Кстати, о чём ты разговаривала с адмиралом Вариаром на балу?
«Ага, значит заметил!» — не без радости подчеркнула она.
— В основном о реорганизации флота, о плюсах твоих реформ, о его жене…
— Родная, ты не ангел, ты бесёнок какой-то!
— Почему же? — возмутилась она, не поняв причину «разжалования».
— Десять минут разговора с человеком, а ты его уже о семье разболтала! И какие ещё военные тайны он тебе выдал? — он перевернулся на живот и с интересом смотрел прямо в глаза.
— А у вас уже есть военные тайны? — отвечая тем же взглядом, спросила она.
— Вопросом на вопрос отвечаешь? Так о чём вы ещё говорили? — он не сводил с неё глаз, Падме отвечала тем же, её улыбка стала шире – ей нравилось его дразнить.
Энакин резко оттолкнулся руками об пол и прыгнул на неё, повалив на мягкие подушки. От неожиданности Падме взвизгнула.
— Так что? — горящая синева сводила с ума, но вместе с мамой взвизгнула и дочка, забив руками об маленький столик перед собой, разбросав игрушки. Родители синхронно повернулись в сторону детей, две пары удивлённых глаз смотрели на них.
— Не шали, — Падме аккуратно попыталась выбраться из-под мужа. — Дети уснут, потом можешь допросы с пристрастиями устраивать.
Энакин облизнул губы, посмотрел на неё, не выпуская, затем повернулся к детям, которые упорно наблюдали за родителями.
Нехотя он поднялся на колени, а затем опять лёг на подушки в паре шагов от детей.
— Хорошо, что он тебе такого сказал?
— Обещай, что адмиралу ничего за это не будет? Империю он не предавал, и по сути информация значения для других не имеет, — сразу предупредила она, укладываясь напротив него так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.
— Обещаю, но ты меня интригуешь. Так о чём шла речь?
— О тебе, — просто ответила она, потянувшись за закуской.
— Очень интересно, — Энакин вытянул шею, дотянулся до угощения в её руке. — И?
