Женщина затихла, и лежала теперь действительно молча. Только помаргивала на него огромными выразительными — словно у газели какой! — глазищами из-под длиннющих и пушистых ресниц — он всегда заказывал именно такие. А вот цвет глаз сегодня сделал густо-синим. Под настроение. Вот в этих-то глазах ему и виделся — словно бы упрёк.
Проклятье!
Выходит, правильно сделали те, кто запретили существование «естественных» женщин во времена Большой Революции. Потому что — раздражает!
Даже если молчит, и только хлопает наполненными слезами «очами», жалобно подёргивая шмыгающим носиком, словно без повода побитая собака — чувствуешь себя виноватым в чём-то. А, вроде, ни в чём он не виноват. Он же не привязывает девушку к встроенным в двуспальную кровать кольцам, и не хлещет плетью-семихвосткой, что на всякий случай всегда имеется в шкафу каждого мужчины-контрактника из персонала и экипажа, чтоб «снять нервное напряжение», или возбудиться. Да даже не избивает ногами, как делает, как он слышал из случайного разговора в столовой, мастер-пилот Дон Бреннон. Или не таскает за волосы, лупя коленом в лицо — как профессор Фэссель.
Сэвидж наконец присел на край кровати, осознав, что мечется по каюте, словно загнанный зверь, заставляя молча лежащую напуганную женщину поворачивать голову туда-сюда, и явно обеспокоив наблюдающих за ними дежурных офицеров СВБ.
Нужно успокоиться.
Да и с чего он так завёлся?!
Вроде, всё как всегда.
Не получилось вывести и отобрать удачные экземпляры для интересных поединков? Не отсняли ничего для продажи? Не беда. Так они и работают — пробуя и перебирая
Завтра они с доктором Хиггинсом будут испытывать другие экземпляры. Для этого и существуют группы разработчиков — целых тридцать две Лаборатории! Может, конечно, их работа и не так ответственна, как у Сэвиджа — они лишь проектируют, строят, и вносят коррективы в тела монстров, создаваемых здесь, на Станции телекорпорации. А вот Сэвиджу и Хиггинсу повезло меньше — после года самостоятельных, и весьма успешных, разработок, когда они (На свою же голову!) показали себя весьма сведущими и талантливыми конструкторами, им и поручили контроль за «качеством» созданных уже
Чтоб, стало быть, определить оптимальные требующиеся коррективы. Исправления. В теле и поведении этих образцов.
С точки зрения экспертов они с Хиггинсом несомненно: сейчас — наиболее компетентны. Поскольку за плечами Сэвиджа — девять «удачных», то есть, «зрелищно работающих» экземпляров, а Хиггинса — одиннадцать. Поэтому лаборатории, где они создавали свои экземпляры, пока были руководителями, пришлось передать ретивой и амбициозной молодёжи, а самим перебраться в центральную Диспетчерскую. При Арене.
И если в зарплате они сильно выиграли, то с точки зрения моральных терзаний…
Блинн.
Нет, довольно «терзаний». Нужно отвлечься. Переключиться. Обойдёт-ка он вокруг постели. Тем более, что тут есть на что посмотреть… Хм. Н-да. Черти их задери! Прекрасное всё-таки у его «заказа» тело! «Элитное»! Грех не использовать — тем более, что всё для этого у доктора уже готово! Ну так — «здоровый» же и «половозрелый»!
Сэвидж залез снова на постель, растянулся на спине. Буркнул:
— Дорогая. Не могла бы ты…
Дорогая догадалась с первого же намёка: программа, будь она неладна!:
— О-о! Господин хочет орально?
Сэвидж только устало кивнул.
Чувствовал он себя почему-то последней свиньёй.
Хотя, вроде, и не было для этого причин: он своих временных партнёрш, хотя они формально и не считались не то что — людьми, а даже и живыми существами! — никогда не то что, не убивал — хотя позволялось и такое! — а даже не мучил. И не унижал.
Ну, во-всяком случае, хотя бы старался.
После «завершения программы релаксации» Сэвидж поторопился нажать кнопку деактиватора. Лежащая рядом с ним на постели девушка словно растеклась бесформенной и безмышцевой куклой по матрацу. Не прошло и тридцати секунд, как в дверь аккуратно постучали. Сэвидж нажал кнопку замка, дублирующую основную — в изголовье кровати.
Въехавший Доставщик, разумеется, ничего как обычно не сказал: это совесть доктора говорила о том, что будь механизм оснащён системой речи, уж мог бы высказать ему за бессовестное и циничное «использование», а затем и «убийство» выполнившей положенную работу куклы — по сути, такого же, как сам Доставшик, робота. Пусть и — био.
Вытянутыми вперёд манипуляторами робот забрал лишённое псевдожизни тело, и снова погрузил в принесённую с собой капсулу. После чего с закрытой капсулой в клешнях выехал, третьим манипулятором аккуратно прикрыв дверь. Сэвидж поторопился снова активировать замок: мало ли.
