Почему же этот Долдер сразу не убил вас? Ведь мог же? И — имел право?
— Не знаю, если честно. Не хотелось бы порочить память этого наверняка почившего солдата моими нехорошими подозрениями на его счёт.
— Ага. То есть, вы думаете, что он всё знал и понимал и так, без ваших признаний? И просто хотел вас перед смертью ещё и помучить? Или списать на вас свои просчёты?
— Ну… Я бы сказал так: вероятность такого подхода к ситуации со стороны сильно… э-э… расстроенного майора существовала.
Теперь криво усмехнулся ромэн:
— «Порочить» память этого мерзавца смысла нет. Впрочем, и добрых слов говорить тоже не собираюсь. Был майор козлом — козлом и остался. Это именно он вопил, пытаясь выторговать себе жизнь, пока его люди старались честно убить нас, сообщая, что он здесь главный. И без него мы тут все попередохнем, ничего не понимая в ситуации.
— Хм-м… Понятно. Стало быть, попытка предательства ему…
— Точно. Не удалась. И я не отказал себе в удовольствии прикончить эту гниду лично. Ладно, доктор. Всё-таки мне — вернее, нам, выжившим! — хотелось бы узнать.
Что там у нас с «общей ситуацией»?
«Общую ситуацию» Лессер описывал примерно с полчаса.
Станция, принадлежавшая, вообще-то Брюссельской лаборатории общей и специальной генетики, и построенная на деньги Евросоюза, вращалась по орбите вокруг Юпитера уже двадцать восемь лет. Из них — последние семь фактически была законсервирована, в связи с низкой — практически нулевой — самоокупаемостью. И два года назад права на её аренду выкупил ведущая телекорпорация объединённых Америк. «Дзи-энд-Си».
Каналы — преимущественно развлекательные.
И поскольку правительственным комиссиям, контролирующим деятельность менеджеров каналов очень удачно замасливали глаза с помощью подарков, взяток, банального подкупа, или грамотно организованного шантажа, занимались здесь, разумеется, вовсе не «съёмками фантастических фильмов» или «разработкой новых сценариев», как значилось в Программе, предоставленной в Юнеско. И в спецкомитет по контролю за антигуманитарной деятельностью при Совбезе ООН. И в Комиссию по соблюдению Прав человека при том же ООН. И ещё много в какие заинтересованные организации и комиссии.
И поскольку корпорация заплатила всем, кому надо было заплатить, и предоставила все необходимые гарантии, все полгода, пока хозяева Лессера расконсервировали и восстанавливали системы и механизмы Станции, и три с лишним года занимались здесь тем, чем занимались, ни одна «проверяющая» собака сюда, в пучины пространства, не совалась. И вряд ли из страха перед опасностями космоса, или неудобств месячного перелёта.
— Так что, получается, если эта сволочь майор успел передать СОС, до нас долетят только через месяц? — а молодец этот ромэн: зрит, так сказать, в корень!
— Нет. Долетят меньше, чем за две недели: ведь «спасать» выживших или зачищать Станцию от — уж простите! — побочных продуктов неудачных генетических экспериментов полетят не гражданские, комфортабельные и неторопливые, лайнеры, а корабли Флота. Выход в подпространство, разумеется, требует разгона. И на это уходит дней пять — даже для самых крепких и выносливых людей, профессиональных десантников, есть пределы ускорения.
Полёт в подпространстве, насколько я помню, занимает секунды две.
Но потом ещё нужно затормозиться — ещё дней пять. И два-три дня на завершающие манёвры. Чтоб подлететь поближе, и уравнять скорости с дрейфующей по орбите вокруг Юпитера Станцией. Ну, у них-то, у Флота, двигатели с форсажем. И противоперегрузочные устройства, и ванны. Думаю, как раз за две недели они сюда доберутся. Оборудования для штурма — для взлома люков, обшивки, переборок, и прочего спецбарахла типа переходных рукавов, и магнитных присосок, у них в избытке.
А ещё у них на борту — огромные контингенты профессиональных морпехов.
— Ага. Это вы, доктор, «тонко» намекаете, что уж с ними-то нам, с помощью своих примитивных когтей, — ромэн поднял кверху руку, продемонстрировав четырёхдюймовые лезвия, и оскалился, — и зубов — не справиться?
— Не намекаю. А вот так вот, прямо, в лоб, и говорю: не справиться. Задавят и числом и оружием. Ведь у них есть и отравляющие вещества, и усыпляющие и парализующие газы, и излучатели инфракрасного и ультразвукового излучений. И электрошокеры. И… Да мало ли всякой гадости понавыдумали разработчики оружия! Кстати, если не секрет — сколько вас, мятежников, выжило?
— Не секрет, доктор. Теперь — не секрет. Нас, мутантов, выжило двенадцать. Это с учётом уже починенных, — ромэн кивнул в сторону остальных баков реанимационной, — А вот насчёт людей…
Мы убили всех. Ну, кроме вас с доктором Сэвиджем.
— Хм-м… Не могу не признать такой подход трезвым. И правильным. Если вы хотите выжить, вам так и так придётся покинуть Станцию, и бежать. В пучины, так сказать, космоса. В поисках подходящих планет. Но не на Станции. Станция-то не приспособлена для такого. У неё даже нет собственных маршевых двигателей — только двигатели ориентации. Поэтому бежать, вероятно, придётся на спасательном корабле.
